— Миллионы!.. Целое царство золота!.. Это поразительно! Слитки!.. Золотой песок!.. Самородки!.. Еще!.. Еще!..
Стальное Тело, оглушенный ударом камня, не сознавал, что вокруг него делается; но Дэрош, успевший прийти в себя, понял происходящее.
Он сразу узнал эти пожелтевшие от времени ящики, на которые падал свет факелов.
В них заключались индейские сокровища — те сокровища, которые он нашел после столь тяжких трудов.
Он понял все.
Воздушный Город тянулся вдоль всего подземелья между обоими склонами горы.
Древние обитатели его сообщались, очевидно, с внешним миром двумя путями: с одной стороны горы — посредством квадратных отверстий, выходящих на площадки, а с другой — посредством пещеры, к которой вела головоломная тропинка, открытая Стальным Телом.
Между пещерой и помещением, где хранились сокровища, природа устроила тонкую гранитную стену, которая была уничтожена теперь действием взрыва.
Дэрош тотчас все понял.
Все его труды погибли… Все надежды рухнули… Его сокровища — ведь он первый открыл их — в чужих руках.
Гнев, бешенство, отчаяние овладели им, и он, бессильно сжав кулаки, крикнул незнакомцам:
— Негодяи!.. Мошенники!.. Воры!.. Оно вам не достанется!.. Нет, оно вам не достанется!..
Он хотел броситься на них с револьвером, но беспомощно упал на землю из-за отсутствия сил.
Три крика изумления и ярости раздались в ответ на его неблагоразумный протест, и в тот же миг из-за облаков не совсем еще рассеявшегося дыма к месту, где лежал Дэрош, бросились три фигуры.
Стальное Тело, Дэрош и г-жа Дэрош были силой опрокинуты наземь, прежде чем подумали о защите, и каждый из них почувствовал на груди колено врага.
— Диана!..
— Стальное Тело!..
Ковбой узнал Королеву Золота при свете факела.
Диана, сжимавшая в железных тисках г-жу Дэрош, тотчас же вскочила на ноги.
Стальное Тело чувствовал на виске холодное дуло револьвера, а над горлом Дэроша блестело лезвие ножа.
— Долой оружие!.. Не убивайте их!.. — скомандовала Диана тоном, которому трудно было не повиноваться.
Дэрош узнал Диану и ее друзей.
— Наши палачи!.. Проклятие!.. — хрипел он.
Полковник сжимал ему горло, тогда как Диана вязала ему руки носовым платком.
Стальное Тело, побежденный в первый раз в жизни, лежал без движения.
Победить его, впрочем, было на сей раз нетрудно. Не совсем зажившая рана, страшное напряжение сил во время бегства и только что полученный удар камнем по голове окончательно его обессилили.
Молодая женщина, тяжело дыша, смотрела на него сверкающим взглядом, в котором можно было одновременно прочесть и злобу, и ненависть, и любовь.
Лежа на спине со связанными руками и ногами, он сжимал в бессильной злобе кулаки и старался не смотреть на Диану.
Теперь он понял, что произошло, и первая мысль его была о Элизе, которой грозило новое горе.
— Диана, моя дорогая, — протянул отвратительным, гнусливым голосом полковник, — пощадить этих людей!.. Вы не подумали!.. Слишком много свидетелей… Понимаете?.. Ведь только мертвые умеют хранить тайны… Нужно их убить… Не так ли, Корнелиус?
— Да, — ответил секретарь глухим голосом. — Я такого же мнения.
— Слышите, Стальное Тело, я одна располагаю вашей жизнью.
— Располагайте, моя дорогая!
— Не шутите, а не то я размозжу вам голову.
— Размозжите, моя дорогая!
— Эти люди умрут до вас… и на ваших глазах!
— Я понимаю, что вам выгодно убить их после того, как вы воспользовались их имуществом. После грабежа — убийство… Это очень последовательно…
Он рассмеялся нервным презрительным смехом, оскорбившим молодую женщину, как пощечина.
— Еще раз советую вам, воздержитесь от насмешек!
— А вы воздержитесь от угроз! Уж не принимаете ли вы меня за ребенка?
— Ладно! Хотите спасти свою жизнь и жизнь своих друзей?
— Вы хотите устроить сделку?
— Пусть француз с ранчо Монмартр откажется от своих прав на сокровища!..
— Никогда! — прервал ее с яростной энергией Дэрош.
Она продолжала, точно не слышала этих слов:
— А вы откажитесь навсегда от знакомства с ним, с его женой и дочерью.
— Довольно! Я не принимаю условий… Я буду делать то, что мне захочется… Пойду туда, куда меня повлечет привязанность… Отдамся тому, кто заслужит мою любовь…
— Несчастный! Я хотела, чтобы ты загладил нанесенное мне оскорбление… Чтобы ты был моим… Чтобы ты располагал мной и моим золотом…
— Я требую прежде всего свободы для них и для себя… Без всяких условий…