– Рихард, есть кое-что еще, – произношу тихо, и ему приходится подсесть немного ближе. – У меня в голове опухоль.
– Что это значит? – он немного занервничал.
– Возможно, именно из-за опухоли я могу помнить свои сны, но, когда ее удалят, я полностью потеряю память. Доктор говорит, что я начну жизнь с чистого листа.
– Как скоро ее удалят? – он нервно барабанит пальцами по краю бокала.
– Как только я найду деньги.
– О как! – Он почесал затылок. – И сколько?
– Сто тысяч. – И я молча наблюдаю за его реакцией.
– Это гроши, мы можем оплатить операцию в любой момент, когда пожелаете.
– Прямо сейчас?
Рихард утвердительно кивнул.
– Но, если есть еще возможность немного потерпеть, я бы предложил повременить с операцией, пока это возможно. Ваш опыт, ваше умение, ваша суперспособность, суперсила…
Он говорил словами Моно. Я слушала его и понимала, что между ним и Моно очень много общего – в манере держать себя, разговаривать, в тоне, словах, даже в знаках препинания.
– Где-то я это уже слышала, – произношу с улыбкой.
– Это Моно так говорит?
– Да.
– Ну, вот видите! Я уверен, что это не последняя наша встреча.
«Возможно, как знать», – мысленно соглашаюсь.
– Будем просить счет, у меня на сегодня есть еще планы.
– Хорошо, когда мы сможем встретиться снова?
– Давайте я вам позвоню.
– Конечно, – обрадовался Рихард, – это замечательная мысль. Запишите мой номер. – И он, не спеша, его продиктовал.
– Тогда на созвоне, – встаю из-за стола.
– До встречи, – Рихард встает и на прощание пожимает мою руку.
Протест
Шел пятый день безумного приключения. Моя жизнь изменилась до неузнаваемости. Я обрела силу, уверенность в себе. Ощутила, что от меня что-то зависит; оказывается, я не болтик и не шестеренка. Суперсила делает меня особенной. Я могу помнить сны, и это так удивительно – осознавать, что я уникальная личность. Возможно, нечто подобное испытывают короли. Им с пеленок вбивают в голову, что они помазанники Божии. Маленький человек растет, и одновременно в нем растет уверенность в собственном особом статусе. Принцы и принцессы даже начинают верить в то, что в их жилах течет голубая кровь… Правда, в конце пути кровь всегда оказывается красной, такой же красной, как и у всех.
Я познакомилась с создателем огромной империи, и он оказался простым, открытым человеком, с обычными желаниями, и в его жилах течет красная кровь. Он притягивал к себе мудрым взглядом. Возможно, из Рихарда получился бы идеальный учитель. Ловлю себя на мысли, что была бы не против стать его ученицей. Во мне даже возникла к Рихарду пара блудных желаний, но я обуздала их в момент, когда вышла из такси напротив центрального входа в супермаркет «Боск».
В дверях сталкиваюсь с Царским, и – о, чудо! – он меня не узнал, хотя пристально посмотрел, изучая мой образ. Магия женского перевоплощения. Иду по кассовому залу, охранники смотрят на меня, похотливо провожая взглядами. Во мне бурлит восторг. О, да! Смотрите, ешьте меня глазами, я не против. Захожу в комнату персонала. Кристина сидит за столом и не спеша попивает чай.
– Явилась! – приветствует задорно Кристина.
– Не опоздала?
– Нет, – она мотает головой, – через пару минут откроется окно – и будем выставлять баллы, – Кристина вертит в руках телефон.
Вдруг наши телефоны синхронно завибрировали. Я достаю свой и вижу новое сообщение под грифом «Важно». Открываю, и тут же запускается программа «“Боск”. Голосование». Программа предлагает сделать выбор. В «Боске» у меня сразу три начальника: Царский, Вероника и Карим. Вероника – мышка-норушка, в ее смену мы пересекаемся редко. Мне вообще кажется, что она спит у себя в кабинете. Возможно, поэтому у нас и выручка в ее смену вырастает практически вдвое. Нам никто не мешает делать свою работу и не сует во все нос, как это делает Царский. Слизняк, который дорвался до власти. Карим – он, пожалуй, самый правильный, к тому же он моложе остальных. Он любит свою работу, и в его смену царит полное спокойствие, при этом он увлечен процессом настолько, что успевает следить за сводками охраны и инспектировать зал. Выбор очевиден. По шкале от одного до десяти баллов нужно было поставить оценку каждому из начальников. Карим заслуженно получил десять, Веронике я отдаю восемь, удержав два балла за сорванную премию. Правда, я сама тогда накосячила, но все же не настолько, чтобы лишать меня квартальной премии. Дошла очередь до Царского. «Сколько же тебе поставить, Царский?» – вертелся в голове вопрос.