– Марк убил его?
– Нет, он выпал за борт яхты, идущей на полном ходу, и свернул себе шею.
– Так глупо, – смотрю на Моно и замечаю на его лице веселую улыбку. – Тебе смешно?
– Да, его смерть меня веселит. Иметь в жизни все и так глупо закончить. Если честно, я понял, что переход на новый уровень совершенно непредсказуем.
– Ты о смерти?
Моно кивает, наблюдая за тем, как двое в черном закапывают могилу.
– О смерти. За три года я увидел в чужих воспоминаниях много последних мгновений. В большинстве своем все они были безумно стремительны. Правда, иногда попадались и те, что длились годами. Человек с неизлечимым недугом мог очень долго бороться за жизнь, но финал его стараний был всегда предсказуемым. Борясь за жизнь, люди умирали долго и мучительно. – Моно провел взглядом пожилую пару.
– Больно умирать? – смотрю на Моно.
– Больно осознавать, что конец неизбежен. Но поразительно другое, – он посмотрел на меня многозначительно – так, словно захотел поделиться огромной тайной. – Те, кто живет без тормозов совести и моральных принципов, в большинстве своем не мучаются в старости. Как правило, нелюди умирают быстро. Выстрел в голову, на мой взгляд, очень гуманная смерть.
– Жуть какая, перестань. – Меня едва не вырвало.
– Хочешь увидеть? – предложил Моно. – Марго, закрой глаза.
– Нет, – мой голос немного дрогнул, – я не хочу.
– Мда-а-а, – Моно повеселел, – струсила?
– Пойдем, – взмолилась я. – Скажи мне, где Марк?
Моно был удивлен. Он посмотрел на родственников Питера, затем его взгляд скользнул по надгробным плитам.
– Ты серьезно? – он почесал подбородок. – Я думал, после увиденного у тебя пропадет желание его видеть. Ты понимаешь, кто такой Марк?
– Ты показал мне свою правду, теперь я хочу услышать его. Пусть он сам все расскажет.
Я еще не забыла, как Моно сделал меня заложницей и отправил на встречу с Рихардом. Оказалось, что Рихард понятия не имеет о том, что происходит в созданном им мире. Моно, словно Морфей, способен переноситься в миры воспоминаний. Для него нет преград. Что, если все, что Моно мне показывает, – мираж, выдумка, разыгранная сцена? Мозг закипал. Вопросов становилось все больше, и мысли начали понемногу путаться.
– Ну, как знаешь, – Моно стал равнодушным.
– Ты выполнишь свое обещание?
– Да. Закрой глаза.
Открываю глаза.
– Почему так долго? – спросил Марк, заглядывая мне в глаза.
Кинотеатр под открытым небом. Вокруг ретроавтомобили. Мы сидим в машине и смотрим на огромный экран.
– Где мы?
– Я выбрал сон под названием «Кино двадцатого века».
– Ты знал, что попадешь в открытый кинотеатр?
– Нет, откуда? – Марк засмеялся. – Это ты можешь помнить сны, а всем остальным приходится выбирать наугад, – он барабанил пальцами по рулевому колесу, – и только внутри сна мы понимаем, что происходит с нами, а когда просыпаемся, воспоминания исчезают. К примеру, вчера я наяву рисовал твой портрет, но так и не смог вспомнить черты лица.
– Зачем ты это делал? – спрашиваю, наблюдая за происходящим на экране. Перед глазами – дуэль. Звучит выстрел, и кто-то падает замертво.
– Это не я, это мое подсознание пыталось вырваться наружу.
– Давай уедем отсюда, – прошу Марка, открывая окно. – Душно.
Марк молча повернул ключ зажигания, и автомобиль плавно тронулся с места, покидая кинодром.
– Ты когда-нибудь ездила на таких?
– Нет.
– Механическая коробка передач. Когда-то у меня была такая же. Давно это было, очень давно, – Марк покрутил ручку радио, и из динамиков зазвучал джаз.
Мы ехали по ночному шоссе в темноту. Вдруг Марк, съезжая на обочину, остановил автомобиль.
– Поедем с ветерком, – он надавил на рычаг, отбрасывая крышу, затем, выйдя из автомобиля, уложил откидной тент в багажник. – Обожаю кабриолеты!
Над головой рассыпались миллиарды звезд. Марк посмотрел в космос, и мне показалось, что все его мысли устремились далеко на орбиту. Туда, где тихо и спокойно.
– Ты представляешь, три года ищу сон астронавта и не могу найти. А все потому, что в сети немереное количество шлака. Как-то мне попался сон под названием «Невесомость». Я запустил его и провел ночь в аэротрубе для парашютистов. Черт знает что! Вот почему они там решили, что это и есть невесомость? Ах, если бы я мог помнить сны!