– Рихард, это гениальная идея, ты как всегда на высоте! – Моно расплылся в улыбке. – Но позволь спросить, зачем устраивать очные ставки, вместо того чтобы исследовать влияние опухоли? Неужели ты не понимаешь, как это важно?
– Марго, огромное тебе спасибо за то, что согласилась. Надеюсь, ты мне расскажешь о нашем разговоре, когда проснешься, – поблагодарил меня Рихард и обратился к Моно: – Я был уверен, что ты именно так скажешь, – он подмигнул и посмотрел на меня. – Мы с Моно частенько беседуем во сне, и я помню все наши бесконечные споры, размышления о том и о сем, но там, наверху, когда я просыпаюсь, нить исчезает. – Рихард снова обратился к Моно: – Дружище, прости, но у нас нет времени на изучение. Доктор Филипп сказал, что счет идет на дни. А я знаю этого замечательного доктора – он лучший в своем деле и никогда не ошибается. Наш эксперимент не отнимет у Марго много времени, давай поможем ей передать наверх самое важное. Моно, ты поможешь мне в этом?
Моно слушал, не перебивая, затем спросил:
– С чего начнем?
Два гения очень быстро смогли пройтись по невероятному количеству вопросов. Моно в деталях рассказал, как устроен мир снов. Оказалось, что у этого мира есть объяснимая структура. Когда человек подгружается в сон, то в защитном порыве его мозг выбрасывает два ярких воспоминания, в одном из которых человек стоит на пике счастья, а в другом застыл от ужаса в ожидании худшего. Два жизненных полюса, две грани, крайние точки торжества и полного краха. Человек, проваливаясь в чужие сны, при желании может отправиться в путешествие по границам собственной памяти. Он способен побывать в любом месте, которое видели его глаза. Во сне человек становится самим собой. Его покидают земные пороки: алчность, коварство, зависть, обида, гнев, желание убивать и липкая жажда наживы. Во сне исчезает похоть и открываются глаза на простые вещи. Плохие люди ищут оправдания своим поступкам в реальном мире, но, когда заканчиваются аргументы, они готовы себя задушить. Жаль только, что во сне невозможно умереть – мнимая смерть лишь толкает к пробуждению.
Последняя мысль немного повеселила Рихарда.
– Ты намекаешь, что, возможно, когда мы умираем в реальной жизни, то на самом деле где-то просыпаемся? – Рихард посмотрел на Моно.
– Почему бы и нет. Вот только представь, ты считаешь меня нереальным только потому, что создал меня. Но что, если кто-то считает нереальным тебя, потому что является твоим создателем?
– Стоп, стоп, – я ворвалась в разговор, – Моно, не так быстро.
– Моно хочет сказать, – подхватил Рихард, – что матрица может оказаться бесконечной, и неважно, где мы и когда просыпаемся, наш мир – это всего лишь чьи-то воспоминания, в которых мы – случайные гости.
– Именно так, – обрадовался Моно тому, что его верно истолковали. – Знаешь, Марго, ты вправе ничего не рассказывать Рихарду, – Моно подмигнул, затем игриво продолжил: – когда проснешься, но я все же хочу пожелать тебе, чтобы твой разум победил сердце.
– О чем это ты? – поинтересовался Рихард.
– Наша маленькая Марго влюбилась в создателя «Серой сети».
Глаза Рихарда округлились:
– Как такое возможно?
– Он тот еще старый лис! – засмеялся Моно. – Захомутал девчонку, а та возьми, да и влюбись!
Я почувствовала, как мои щеки зарделись.
– Марго, расскажи мне об этом гении, – попросил Рихард.
– Гении? Почему вы так решили?
– Он – самый влиятельный человек в мире, – Рихард посмотрел на Моно, – я прав?
– Пожалуй, да, не считая меня, – Моно засмеялся.
– Ты представляешь, что может произойти с миром, если вскроются все секреты? Поверь, я знаю, что такое «Серая сеть», мне приходилось иметь дело с нехорошими людьми, иначе наш Моно никогда бы не появился на свет. «Серая сеть» – это адская паутина.
– Марк немного рассказывал об этом, – вспоминаю.
– Интересно, ему не страшно жить со всеми этими тайнами?
– Мне кажется, что страшно, – делюсь своим ощущением.
– Настоящий гений! – восхищается Рихард.
Из палатки появился цыган, но уже без медведя. Подошел к шарманщику и попросил прикурить. Закурив сигарету, молча побрел, постукивая по брусчатке костылем.