– Прогуляемся? – предложил Моно.
– Я не против, – согласился Рихард, и мы вместе направились к колесу обозрения.
По пути Рихард с Моно болтали о Марке, восторгаясь его злым гением. Затем трижды обговорили, в какой опасности окажется мир, если Марк вскроет «Серую сеть», и о том, что еще может произойти, если он этого не сделает. Оба сценария были слишком жуткими и кровавыми, чтобы их пересказывать. Все сводилось к тому, что или горстка людей с помощью машин поработит все живое на планете, или огромный мир сотрет с лица земли горстку людей, выжимая из них кровавые реки. По их мнению, третьего сценария не существовало.
– И все-таки рабом быть гораздо хуже. К тому же на этот раз рабство может оказаться вечным, – подытожил свои размышления Рихард.
– Если выбирать из двух зол, я бы пустил кровавые реки, – согласился Моно. – Осталось дело за малым – убедить Марка вскрыть «Серую сеть», – смеется.
Вдруг Рихард уже на вершине обзорного колеса повернулся ко мне и произнес:
– Интересно, что бы сделал Марк, если бы смог встретиться с самим собой?
– Он бы себя задушил, – вместо меня произнес Моно. – Я уже три года наблюдаю, как он копается в прошлом. Мне кажется, Марк осознал, что натворил, открыв ящик Пандоры.
– Возможно, в этом и есть твоя миссия, – сказал Рихард, обращаясь ко мне, – твоя суперсила. Такие вещи просто так не даются. Возможно, ты здесь, чтобы его остановить.
Мы затихли. Горизонт провалился в темноту. Ни огонька, ни звездочки. Было тепло или даже немного душновато.
Открываю глаза и смотрю на спящего Рихарда, он глубоко вздыхает и тоже открывает глаза. Рихард смотрит на меня так, словно мы не видели друг друга целую вечность.
– Мы встречались? Я говорил с Моно?
– Да, – киваю.
– О, это великолепно! Вы поделитесь со мной? – Рихард был сильно взволнован.
Я начинаю свой долгий рассказ, пересказывая все, что смогла запомнить. Вначале я рассказала о том, что из себя представляет мир снов и каковы правила внутри скрытого мира. Затем, как смогла, вспомнила о мировых ценностях и о том, насколько важен Марк и его ящик Пандоры. Некоторые мысли не сразу удалось сформулировать, но Рихард помог мне подобрать нужные слова, по крупицам собирая информацию.
– Марк – это создатель «Серой сети»? – Он восторженно поднимает руки. – Невероятно! Ты понимаешь, что этот человек – настоящий гений? – он слово в слово повторил слова, сказанные во сне.
Рихард еще долго расспрашивал, цепляясь за детали, и мне показалось, что этот допрос может никогда не закончиться. Наконец он замолчал, и я потянулась за графином с водой.
– Рихард, вы оплатите операцию? – спрашиваю и наливаю воду в стакан.
Вода холодная, чистая. С наслаждением пью.
– Безусловно. То, что вы, Марго, рассказали мне, так просто не придумаешь. Жаль, что вам удалят эту суперсилу. Вы как мессия, который способен опускаться и подниматься на небо, сохраняя воспоминания. – Он достал из кармана телефон. – Мне нужен счет вашей клиники.
Достаю телефон и быстро набираю сообщение. Рихард что-то нажимает у себя в телефоне и затем произносит:
– Деньги списались.
Рихард заметил, что я посматриваю в направлении выхода, и предложил меня проводить.
Захожу в кабину лифта, двери закрываются, и я тут же проваливаюсь вниз. В этот миг я впервые ощутила, что значит – потерять грань реальности. Два мира слились в один. Я попыталась вспомнить реальный мир, и перед глазами застыло четырнадцатое февраля. Мне страшно, в ячейке, где хранится мой маркер, пусто.
Какое сегодня число, какой день? Четырнадцатое февраля еще длится или уже наступил апрель? Где я, что это за место? Стены превратились в трубу, и я падаю, проваливаясь в бездну. Мой мозг пытается выстроить сцены в правильном порядке, но новые персонажи и открытия уже искажены.
Слышу голос доктора Филиппа, он что-то говорит, но у меня не получается разобрать слова. Перед глазами – Кристина с шампанским на полном ходу высунулась в люк на крыше автомобиля. Царский, он ничтожен, сверлит меня липким взглядом. Гуннар извлекает из автомата утренний кофе и тут же поджигает себя, и его заливает пеной. Я вижу мир роботов из будущего, которое уже необратимо. Через стекло наблюдаю за отцом, он суетится у барной стойки и по привычке протирает бокалы. Оказалось, что мой отец готов ради меня пожертвовать всем, даже собственным баром. Царский еще ничтожнее, нежели я предполагала. Старик Гуннар, дед со стальными яйцами, бросил вызов огромной системе, и неважно, что она его растоптала. Рената – это вообще отдельная история.