Открываю глаза. Вокруг бескрайний океан. Штиль. Я на плоту, как когда-то впервые проснувшись, парю в невесомости. Белоснежные облака проваливаются за горизонт. Оборачиваюсь и вижу перед собой Марка. Он, я и океан.
– Ты жив? – хватаю руками его за лицо и притягиваю к себе, боясь потерять.
Он прикоснулся к моим пальцам, заглянул в глаза, и я утонула в ночном океане. Поцелуй – осторожный, нежный, страстный, на бесконечном дыхании. Мы дышим друг другом, не в силах надышаться. Вдруг прогремел гром, сгустились облака и хлынул теплый дождь. Наши тела вмиг промокли, прилипая друг к другу. Его рука опустилась на мою грудь, мир исчезает, и я проваливаюсь в сон, наполненный страстью. Тело извивается в невесомости. Я скольжу по его шее кончиками мокрых волос и чувствую его руки, пальцы, дыхание. Это был долгий, упоительный и легкий танец двух одурманенных любовью тел. Поднимаюсь к небу и смотрю на падающий дождь. Жаркие струи, стекая по лицу, наполняют меня любовью.
– Разве так бывает?
Он лежит на спине, прижимая меня к себе рукой. Два влюбленных человека плывут на плоту в бесконечном океане снов.
– Не знаю, – Марк смотрит в небо так, словно пытается заглянуть за горизонт грядущих событий.
– Почему мы не можем остаться здесь? Просто не просыпаться?
– Марго, до тех пор, пока живы наши тела, мы не можем быть по-настоящему свободны. Тело и есть темница нашего заточения.
– Если я проснусь, – я на миг умолкаю, – мне вырежут опухоль, и все закончится.
Мы поднимаемся, садимся напротив друг друга и смотрим, не отрывая глаз.
– Так скоро? – он расстроен.
– Да, у меня больше нет времени, – руками прижимаю колени к подбородку, – это наша прощальная встреча.
– Что говорит доктор Филипп? Когда я выйду из комы?
– Он этого не знает.
Марк закрывает руками лицо.
– Черт, как же так? Мне нужно проснуться, я просто обязан это сделать.
– Но как?
– Нужно проснуться. Я должен прыгнуть, – закричал Марк, – точно, я просто обязан это сделать! Одевайся, пойдем.
Мы спешно надеваем просохшую одежду.
– Закрой глаза, – попросил Марк.
Покорно закрываю. Открываю глаза. Мы стоим на краю пропасти. Огромный скалистый выступ застыл над холодной бездной.
– Я должен это сделать, – произнес Марк, шагнув к краю пропасти.
– Постой! Что ты делаешь? – хватаю его за руку, пытаясь удержать.
– Нужно прыгнуть, если хочешь проснуться! – закричал он, указывая в пропасть. – Только так и никак иначе, выход один.
Прогремел гром, и над головой резко потемнело небо. Поднялся сильный ветер, едва не сбивший нас с ног. Марк прижал меня к себе, спрятав от ветра.
– Если я не прыгну, то могу навечно остаться в коме и никогда тебя больше не увижу. Я должен попробовать. Понимаешь? Если есть хоть один шанс из миллиона, я просто обязан его использовать.
Он нежно целует меня.
– Нужно прыгнуть, если хочешь проснуться, – прошептал он на прощание и направился к краю пропасти. – Нужно прыгнуть, если хочешь проснуться! – закричал Марк и, раскинув руки, плавно провалился в неизвестность.
– Марк, что ты наделал? – кричу от ужаса.
Опускаюсь на колени и продолжаю кричать уже от понимания наступившего одиночества.
– Марго, открой глаза! Если ты меня слышишь, открой глаза!
Открываю глаза, просыпаясь в палате Марка. Аппарат монотонно постукивает ударами его слабеющего сердца. На кровати лежит Марк, он по-прежнему неподвижен. Вдруг удары сердца учащаются, тело на кровати содрогнулось, затем выпрямилось что есть силы и затихло. Удары превратились в монотонный пугающий звук, фиксируя остановку сердца. В палату вбежал доктор Филипп. Через пару минут подоспели санитары, но его уже было не вернуть.
Я знаю, что ты где-то там, далеко, проснулся. Как мне тебя найти, Марк, плохой парень с глазами цвета ночного океана? Подскажи, где тебя искать? Я готова жизнь отдать за еще одну встречу с тобой.
Его тело накрыли простыней, затем увезли из палаты. Время замедлило ход. Помню каждый вздох, каждое мгновение. Каталка медленно скользила, исчезая в конце больничного коридора. Доктор Филипп что-то пытался объяснить, и я молча кивала, уже не слыша его слов. Отец несет меня на руках, прижимая к себе, и бережно опускает на кровать. Медсестра вводит в вену неизвестный препарат. Мир начинает вертеться вокруг, стены плывут, образуя стремительную воронку. Шея опрокидывает голову, и я проваливаюсь в глубокий сон.