***
Слишком светло. Так не бывает. Рассвет не наступает там, где нет солнца.
Где вечная тьма и холод.
А сейчас глаза режет от яркого света.
Откуда только взялся...
Происходящее напоминало иллюзию. Сон.
Я пытался нащупать былые чувства, но не находил их. Будто слепой в пустой квартире, которая раньше была завалена хламом. Помню расположение. Прямо напротив - презрение к ней. Тяну руки, а там пустота.
И тепло.
Согревает мои ладони.
Дальше - пренебрежение. Которого тоже нет. Исчезло оно. И пальцев вновь касается свет. Я не вижу его. Но представляю лучом, наполненным мелкими частицами сверкающего глиттера. Частицы блестят. Переливаются. Плавно сменяют друг друга...
Красиво.
Очень.
Это Алёна.
Чистая и невинная, вытягивает меня из тьмы.
Слишком мало я знал о ней...
Дед всегда повторял, что она - наша. И кажется только теперь до меня стали доходить его слова.
Наша...
Для него - по иным причинам.
Для меня - по моим собственным. Особенным...
Не разбирая дороги, я тащил её в домик, где всего день назад мы вместе остались на ночь. Алёна упиралась. Просила о разговоре. Но я слишком сильно её хотел, не до разговоров было.
В мыслях - стол. Она - распластанная на нём. Абсолютно голая. И я в ней. Скольжу. Двигаюсь. Наслаждаюсь каждым миллиметром жаркой плоти...
- Андрей... - раздалось у уха, когда я вошёл, усадил её на столешницу и прижал к себе, избавляя от футболки.
- Что, мелочь? - прорычал в ответ.
Бесили её джинсы.
Расстегнул ширинку, приподнял круглую попку и стянул их. Полностью.
- Ты набрасываешься на меня... - последовало обвинение. - А нам надо пого...
- Сама виновата, - отрезал я.
Освободил член и сдвинув крошечные трусики в сторону, стискивая зубы, провёл им по влажной промежности. Уже сейчас я мог кончить. Войти в неё и излиться. Облажаться. Потому что хотел её до трясучки.
- Не виновата... - пролепетала она.
Надавив головкой на вход, я рассмеялся и не своим голосом произнес:
- Виновата. Я сам не свой из-за тебя...
Продолжение.
Всего несколько движений внутри её тела. Даже минуты не выдержал...
Сипло смеялся над собой, прижимаясь лицом к её волосам. К макушке, которая пахла солнцем.
Это не солнце, Андрей. Это Алёна. Она всегда так пахла. Только ты предпочитал не знать. Отгородился от неё могильным мрамором прошлого. Забывался запахами дорогих шлюх. Смотрел мимо.
Всё время мимо.
- Ты смеёшься? - спросила девушка, протяжно выдыхая мне в плечо.
- Над собой, Алёна... Лишь над собой.
Она ничего не ответила. Затаилась. Тело оплетали её теплые руки.
- Поедем домой? - спросил я.
- Нет. Мне здесь нравится. Хочу остаться. И хочу... чтобы ты тоже остался. Вот только на полу нам будет не очень удобно.
Какая глупость! - "Не удобно на полу..." Я бы остался с ней даже под проливным дождем. Накрыл собой. Согрел. Но в том нет никакого смысла. Чмокнув мелочь в носик, вытащил из кармана телефон. Сделал звонок. Спустя час в домик привезли матрас, подушки и одеяла. И несколько дней, самых лучших дней, мы провели в "убежище" Алёны. Вместе работали, ели, ходили в душ. Спали. - не сон, лишь короткие промежутки, чтобы набраться сил и погрузиться в немыслимую, дикую страсть. Однако всё хорошее быстро заканчивается. Пришло время моей командировки и маленькую сказку разрушила реальность. Я надеялся управиться с делами за неделю. Максимум дней за десять.
Десять дней...
Какого черта количество этих дней звучит, как приговор? Какого, мать твою, чёрта?!
Рядом не будет Алёны... Вот в чём беда.
Задумчиво взглянул в глаза девушки. И тут же получил улыбку в ответ. Мы пили кофе. Мелочь сидела напротив, в моей футболке. Растрёпанная. Сексуальная. Особенно сейчас, когда прижимает кружку к губам... И улыбается. Загадочно. Но в то же время стесняясь. Норовит отвести свои карие озерца. А я не отпускаю. Мне нравится её стеснение. И то, как подчиняясь, она всё же не отводит взгляд.
Видит ли она, что я уже сейчас тоскую?
А ведь я тоскую.
Провожу взором по её губам и шее. Спускаюсь к груди. Глаза снова застилает похоть. В три часа ночи у меня самолёт, а это значит, что ближайшее два - я не выпущу её из рук.