В свою комнату, я практически бежала. Каждым своим словом, Андрей выкручивал мне душу...
Продолжение.
Ванную принимать не стала. Только душ. После чего, завернувшись в огромный махровый халат, завалилась на постель. Как смогла, затащила на себя одеяло и закрыла глаза.
Уснуть бы...
И не мучиться ревностью и смятением.
Боже... Даже наедине с собой, я дрожу от понимания, что ревную. От признания в этом.
Только бы Андрей не узнал.
Да и как ему узнать? Ведь я никогда и ничем себя не выдам.
Снаружи я холодна к нему и безразлична. Неважно, что внутри пылает огонь.
Перекатившись на спину, я начала мечтать. Мне нравилось делать это перед сном. В этих мечтах, откровенных, я была девушкой, которая нравилась Андрею. В красивом платье. Оно было алым. По фигуре. Волосы распущены. Туфли на шпильке. Приглушённый свет... И он смотрел на меня. Смотрел так, как на всех этих женщин вокруг.
Не задумываясь умерла бы, за один такой взгляд.
Горячий... Раздевающий...
Часто, подглядывая за Андреем на каком-нибудь вечере, я наблюдала именно этот взгляд. Видела, как выбрав себе "жертву", он гипнотизировал её взором. Скользил по ней, будто она уже раздета. Будто всё, что ждёт их впереди - уже происходит. Меня саму лихорадило и потряхивало от тех искр, что он посылал, не говоря ни слова. Только взгляд...
И конечно, все сдавались его мужской силе.
Я бы и сама сдалась. Но на меня он так не смотрел.
На меня он смотрел, как на букашку. Лазающую под ногами. Мешающую жить. Навязанную невесту и вот уже несколько лет жену.
Он никогда не скрывал, что против всей этой затеи. Как не скрывал ненависти и раздражения по отношению ко мне.
А я без боя сдалась судьбе. Не сопротивлялась браку. Хотя очень хотела.
Наша женитьба была не только прихотью Марка Васильевича, деда Андрея, но и спасением для моего отца. Спасением дела всей его жизни.
Нет, меня не выдали замуж насильно. И нет, я не геройствовала. Просто так нужно было поступить.
Так было надо.
Всё.
Строительная фирма папы, деятельность которой, началась ещё до моего рождения, стремительно росла. И выросла до такого масштаба, когда дальнейшее существование было возможно лишь вкупе с могущественным покровителем, имеющим связи и власть. Таковым стал Тюменцев Марк Васильевич.
Смутно, из самого раннего детства, я помнила наше знакомство. Высокий, крепкий мужчина. Полностью седой. Излучающий силу. В наши дни он стал колясочником, (наотрез отвергающим эту самую коляску). А тогда - он был грозой всего и всех. Сгустком мощи и энергии.
С отцом их свела случайность. Знакомство произошло на кладбище. В мой день рождения.
Папа относил маме цветы. Поздравлял её. Благодарил за дочь...
Мне исполнялось шесть.
На могиле неподалёку, горевал он - Марк Васильевич.
Так и сплелись судьбы наших семей.
В тот же день, отец, показал ему меня. И я была удостоена большого расположения этого человека.
Будучи ребенком, думала, что он меня любит. Но время шло. Я росла. Повзрослела и многое поняла. Понимание случилось резко. На кануне моего восемнадцатилетия. Тогда я впервые услышала требование в счёт любви и дружбы. Требование о браке с его внуком.
Это повергло в шок.
Немыслимый!
Двадцать первый век на дворе!
Свобода!
Но как мне потом объяснил помощник Марка Васильевича, Константин, - нет никакой свободы. И выбора тоже нет. А ещё, лучше мне не упрямиться. Не расстраивать, нечаящего во мне души, старика. Ведь у него давление. Плюс, спина всё хуже и хуже.
Марку Васильевичу закатывать истерику я не могла. Было в нём, что-то такое, отчего замираешь и можешь только слушать. Порой, он напоминал мне питона Каа, героя сказки о Маугли, Редьярда Киплинга, экранизированного в мультфильме. Потому, наш с ним диалог, а точнее его монолог, закончился спокойно. Он изложил пожелания, я - выслушала. В начале, не верила. Не могла осознать, что всё это серьезно. Чувствовала только, что закипаю. Стремительно. И готова вот-вот разразиться скандалом. Словно почуяв это, за секунду до протестного взрыва, Константин вывел меня из кабинета.
На него обрушились первые мои эмоции. Но мужчина взял меня в такой оборот и так доходчиво объяснил, как я должна поступить, что дом Тюменцевых, я покидала практически сломленной.
Но это был не конец. Апогеем ситуации, стал случайно услышанный разговор.
После него, я полностью смерилась с грядущими переменами и свадьбой.
Сбросила розовые очки. Поняла с кем имею дело.
И всё же, меня, совсем юную девушку, больше всего волновало не сбрасывание масок или их части с близких людей, а собственная дальнейшая жизнь. Судьба.
Я не представляла её с внуком Тюменцева. Ведь мы с Андреем никогда не ладили. Он был старше меня. Заносчив, груб, высокомерен. Я не смотрела на него, как на мужчину. Никогда не интересовалась им. И по возможности, избегала встречи. Потому что с его стороны всегда чувствовала неприятие и даже ненависть. Иногда ловила на себе столь колючие взгляды, что вздрагивала.
Один раз, даже сбежала с делового приёма, который организовала в саду нашего с отцом дома. Это было первое, серьезное дело, выполненное мной "от и до". Папа гордился. Хвалил меня, оглядывая, как всё устроено. Я ночей не спала, продумывая этот вечер. Каждую деталь. Каждую мелочь. Развлечения, ужин, напитки... Мне было шестнадцать. Я являлась хозяйкой приёма. Хозяйкой дома и единственной в нём женщиной. После мамы, папа ни на ком не женился.
В назначенное время, прибыли гости. Они были встречены, окружены вниманием. Я следила, чтобы никто не скучал и чтобы всем было комфортно.
К середине вечера, появился Андрей. Он выглядел идеально. Тогда, я впервые отметила его внешность. Без каких-либо задних мыслей и эмоций, похожих на симпатию. Просто, будто впервые увидела, что он красив. Но точно так же, я могла любоваться закатом, хрустальной посудой или ещё чём-либо.
Что же касается его отношения - оно было понятно. Между нами априори не могло быть симпатий. Ведь в глазах человека напротив, сверкали громы и молнии.
Он метал их в меня.
Так было...всегда.
Впрочем, я научилась смотреть на него так же.
Что послал - то и получил.
Но легче мне от этого не было.
Устроило бы даже простое равнодушие, которого все боятся. Но им меня Андрей не удостоил...
Вечер продолжался. Где-то слышался смех. Где-то звенели бокалы. Звучали тосты. Обстановка из деловой, перетекала в расслабленную. И только я деревенела всё больше. Потому что поймала очередной взор Андрея, в коем крылось нечто, напоминающее ненависть. Обожглась об него. Отвернулась. Сделала это неуклюже, резко, помешав пройти официанту, из-за чего, тот, едва не уронил поднос. Чудом удержал его. Однако, один бокал, всё же упал. Шампанское выплеснулось на моё платье.
Пытаясь стойко перенести конфуз, я улыбнулась. Ничего страшного не произошло. Платье чёрное. Пятна на нём не будет видно. Доберусь до уборной. Приведу себя в порядок... Мысли прервались, когда я заметила Людмилу. Красивую женщину и помощницу Марка Васильевича. У неё была короткая стрижка. Длинная шея. И красное платье. К слову, столь облегающее фигуру, что даже я залюбовалась роскошными формами.
- Где здесь можно поговорить наедине? - Этот вопрос прозвучал совсем рядом со мной. Задал его Андрей. Он словно ястреб, смотрел на Людмилу. Словно хищник шёл к ней. Но на его пути стояла я. И только я могла знать ответ на интересующий его вопрос.
Тюменцев, как всегда не упускал шанса, развлечься...
Слово "наедине", из его губ прозвучало слишком откровенно. И я помню, как стыдливо вспыхнула, понимая, что Андрей хочет увести женщину не для разговора.
Боже...
- Андрей имел ввиду беседку, Алёна, - сексуально улыбнулась Людмила. - О ней рассказывал твой отец. Сказал, что она очень красивая. Новая. Мы с Андреем Анатольевичем, хотим посмотреть на неё.
Ну конечно... Посмотреть...
Я молча указала направление. А женщина, неожиданно, коснулась моей щеки:
- Впредь, не смущай ребенка, Андрей.
Тюменцев взял её под руку и повёл за собой, напоследок, одарив меня острым, брезгливым взглядом. Посылая его, он произнёс: "Неряшливого ребенка", - после чего, парочка удалилась.
А я не смогла вынести обиды. Незаметно покинула вечер.
Сбежала.