Продолжение.
Но потом я заметил ещё кое-что. Руки спрятанные под обтягивающими рукавами платья. Слишком много косметики. Обычно она так не красилась.
Для кого это всё?
Ведь закрыв себя сверху и до самой задницы оголив ноги, она подчеркнула доступность. Ещё и макияж...
"Ебите меня" называется?
Видел, как под столом, она положила одну ногу на другую.
Длинные, переплетённые, отливающие бронзой...
Я знал какие они на ощупь...
Шёлк.
Лежали у меня на плечах. Обхватывали торс. Стояли широко раздвинутыми. Я её так поставил. Прогнул в пояснице и отошёл. Чтобы полюбоваться. Сделать фото глазами. А потом подойти и жёстко взять.
Для кого это всё сейчас, Алёна?..
Блядь!
Уф... Чуть спокойнее, Андрей.
- Что пьём? - девушку я обошёл со спины. Появился максимально неожиданно. Сел рядом. Глотнул коктейль, нагло забранный из её рук. И стал ждать реакции.
Она последовала незамедлительно.
- Андрей? Ты здесь?
Обрадовалась. Видел по её глазам. И в то же время оцепенела. Поверить не может.
- Здесь... - обхватил её за шею и притянул к себе для поцелуя. Целовал глубоко. Грубо. Напоминая, что рядом никто иной, как её муж. И она поддалась. Сразу. Осознала, кто рядом. Прильнула.
Затем, отпустил её.
И вновь поцеловал. В шею.
- Нам бы поговорить... - проникновенно произнёс, глядя на красавицу в упор.
- Может чуть позже? - спросила она. - Я здесь не одна.
Неожиданно, мать твою!
Вот уж интересно.
- Хм... А с кем?
- С Евой...
Девушка указала на подругу взглядом. И только тогда я заметил ту самую Еву.
"Ева синие волосы", как забито в моём телефоне. Это была она.
***
Спустя минуту, я трахал Алёну в темном углу клуба, скрытом от посторонних глаз. Потом трахал её в машине. И только в третий раз мы всё же добрались до постели.
Нотацию по поводу поведения, одежды и макияжа, прочту ей утром. А пока - секс. Хороший и горячий. Осуществление фантазий. Я уже их осуществлял. Имел её жёстко. Посасывал губы. В нижней - была маленькая ранка. Поцелуи с тонким привкусом крови.
Как я и мечтал.
Продолжение.
Утро наступило быстро. Мы не спали. Встречали рассвет, лёжа на постели. Я поглаживал её плечи, притянув к себе спиной. Наслаждался ею...
Шёлк и бархат. Аромат кожи... Ощущение, что все на своих местах. Покой и постоянное возбуждение. Умиротворение. Но не скучное. Не пресное. А какое-то правильное. От которого - хорошо. В венах огонь, но он не жалит, а лишь сильнее разгоняет кровь. В голове - кристально чисто. А в Алёне...моей Алёне, столько секса, что хочется её съесть.
Прикрыл глаза на минуту, наслаждаясь негой. А когда открыл, лучи солнца ещё ближе подобрались к нашим простыням. Коснулись нежной лодыжки девушки. Стали пробираться выше. Опустив взгляд к её шее, поцеловал и скользнул пальцами, вниз по её рукам. Что-то привлекло внимание и я стал приглядываться. Солнце освещало нас всё лучше. Осветило несовершенство, на совершенном теле.
Возбуждение схлынуло.
На её руках были синяки. От пальцев, жёстко вдавленных. И это были не мои пальцы!
Сердце забилось где-то в горле.
Я провел ладонью по лицу, пытаясь успокоиться. Пытаясь не накручивать в голове несуществующей хуйни! Невозможной!
Алена отстранилась. Как-то резко подскочила с кровати, замотавшись в простыню. Повернулась к выходу, чтобы сбежать. Но я не дал. Ухватил за край долбанной тряпки и сдернул её. Девушка осталась голой. Прикрыла грудь. А затем направилась к окну. С силой раздернула шторы, впустив в комнату максимум света. Возвратилась назад.
- Смотри! - сказала она, сделав оборот вокруг себя, показывая тело. - На руки смотри. И на лицо.
- Пояснишь? - выдавил я, утопая в злобе и дикой ярости, от того, что вижу проклятые синяки! Проклятые пальцы, на её коже! Чужие!
- Ты же сказал, что всё знаешь?! А теперь это гадкое обвинение?
- Я пока ни в чем тебя не обвинял.
- Будто я не чувствую!
- Иди сюда, Алена. Поговорим.
- Хочешь, чтобы я оправдывалась?
- Есть за что?
- Ты просто невыносим! - взвилась, будто фурия. Но потом, плечи её опустились. - Уму непостижимо...
Обхватила голову руками, неосознанно приподнимая от лица волосы, из-за чего, я заметил, что скула её тоже отдаёт синевой. За ночь, косметика стёрлась...
Алёна вышла.
А я, наскоро приняв душ, взвинченный до предела, уехал из дома.