Продолжение.
***
- Как прошел день? - Андрей повернул стул спинкой вперёд и уселся на него. Затянулся сигаретой. Считанные разы, я видела, чтобы он курил. И сегодня был именно такой раз.
Почему-то набрала в лёгкие побольше воздуха, и непринужденно села напротив. По террасе гулял лёгкий ветерок. Со столика разлетелись салфетки. Обернулась, чтобы собрать их, но прямо передо мной возникла горничная. Она принесла кофейник. Разлила напиток по чашкам, а затем, опережая мой порыв, ловко подняла белые, усеявшие пол, листы. Ушла. Как-то поспешно. Посмотрев на Андрея, я поняла почему.
В ласковом, оранжевом свете заката мужчина выглядел зловеще. Взгляд его был тяжел. Сосредоточен. Опасен.
И я знаю причину...
Это из-за меня.
Ведь глупо было бы думать, что освободив на сегодня охрану, за мной перестали следить.
Андрей Викторович, определенно в курсе, где я была.
А была я в больнице. У Тимура.
Он написал мне... И я позабыв, о том, что было, поехала к нему.
Тимур отравился. Очень серьезно. Его еле откачали. Увидев фотографию, что он прислал мне, с короткой припиской о просьбе приехать, я не смогла проигнорировать его. А когда вошла в палату, едва сдержала слёзы. Он походил на мертвеца... Цвет кожи... Глаза будто потухли. Безжизненные... Но заблестевшие, при виде меня.
Я прошла. Села рядом. И он поведал мне о том, что случилось. Бедняга действительно едва не отправился на тот свет. Но благо - обошлось. Его отец вовремя оказался рядом.
- Когда ты переедешь в тот дом? - спросил он. По видимому, ему очень хотелось сменить тему.
А меня, этот вопрос, заставил нешуточно задуматься. Моё убежище, с морем из роз, больше не было убежищем. Я даже стройку основного дома приостановила. На данный момент, всё что там было, это два этажа и крыша. Неоштукатуренные стены. Бетонные лестницы, ждущие отделки... Всё серое и холодное.
Только бесчисленные клумбы, с колышущимися бутонами, были тёплыми. И маленький, гостевой домик. Где недавно, мы с Андреем прожили несколько самых счастливых дней.
- Не знаю. Не думаю об этом. Стройку большого дома, я пока остановила. Но можно жить в гостевом. Я люблю этот маленький домик... Иногда бываю там, любуюсь розами. Но переезд... Это слишком серьезно.
- Я думал, что ты строишь его для переезда.
- Я никогда не говорила так.
- А зачем тогда?
- Там... розы.
- И это всё? Всё, что тебя волнует? Клумбы и домик для гостей? Который по итогу, стал домиком для хозяйки?
- Это особенное место. Моё любимое... Лишь моё.
- Ты странная, Алёна...
- Лучше расскажи мне о выставке? Ты успел подать заявку?
- Нет. В следующий раз теперь... Хотя, будь эта выставка у нас, я бы всё равно смог принять участие.
Заплатить, порешать - вот что имел ввиду Тимур.
- Но Лондон - не Россия. И тебе придется выждать нужный срок.
- Как ты права, - он улыбнулся. Затем взял блокнот и карандаш, и принялся что-то рисовать. Я думала, что это будут розы. Ведь он нарисовал их десятки для меня. Всего лишь наброски, сделанные за минуты. Но очень красивые. Даже в карандаше - выглядящие живыми.
Однако, когда он закончил, я увидела другое: две девушки, копии меня, одна с пушистыми крыльями за спиной, вторая - без.
- Скажи мне, ты ангел? Или не ангел?
- Зачем?
- Порой, я задаюсь философскими вопросами.
- Я тоже.
- И?..
- Я думаю, что все ангелы на небе... Но здесь на земле, среди не ангелов, есть очень хорошие люди...
После, мы говорили о чем-то ещё. Спустя несколько часов, я была дома. И теперь, шагнув за его порог, сидела деланно расслабившись, под острым и надменным взглядом Андрея.
Но я не собиралась сдаваться и извиняться за то, в чём не чувствовала вины.
Тимур отравился. Едва не умер... И нет ничего, ничего плохого в том, что я приехала к нему. Или плясать под дудку Тюменцевых - можно. А поддаться порыву сердца и сострадания - нельзя?
Возможно, если бы не фото, я бы не поверила Урганову. Не поехала бы к нему. Но стоило увидеть фото - и всё. Вся сжалась внутри. Стало страшно его жаль.
Уж здесь точно не было грима. Здесь была такая правда, в которую нельзя было не поверить.
Андрей приподнял бровь. Он ждал ответа на свой вопрос. Вопрос о том, как прошел мой день. Что же, буду честной.
- Немного грустно...
- И что опечалило мою жену?
- Тимур попал в больницу.
- Тимур? - переспросив, Андрей усмехнулся. Посмотрел вниз. И снова на меня. Глазами своими, почти черными. Пронзающими насквозь.
- Он хороший человек. Он пишет картины. Он талантливый... - я быстро затараторила, боясь, что Андрей оборвет. Но, на удивление, он меня не перебивал.
И не переубеждал.
Просто смотрел, как на дуру. Что было намного хуже.
По итогу, мужчина лениво поднялся со стула. Взял папку со стола. Вынул из неё несколько ксерокопий и положил передо мной. Ушёл с террасы, не говоря ни слова.
Оставил меня.
С полным, с абсолютным ощущением того, что я ничего не понимаю в жизни.
Ксерокопии были сделаны с медицинской карты Тимура, где говорилось, что попал он туда, не с отравлением. О котором так искренне рассказывал. А с передозом. И уже не впервые...