Продолжение.
***
Ночью, Алёна потребовала обещание - не лгать. И я согласился. Хотя в душе понимал, что ложь, это слишком обширное понятие. И что порой, сокрытие некоторых моментов, это в большей степени забота, нежели желание обмануть. Но мелочи об этом знать не обязательно. Её мир не такой, как мой. И в нём, в достаточном количестве присутствует розовый цвет. Хочу, чтобы он оставался там. Нежный, добрый, мягкий... Я должен сохранить его для Алёны. Ведь если когда-нибудь, увижу в глазах девушки холодность и циничность, похожие на те, что встречаю во взгляде в собственном отражении - возненавижу себя. Это будет лишь моей виной. И, наверное, ничем и никогда, за это, мне не вымолить прощения.
Моя мелочь молода. Она должна улыбаться. А ещё, непременно должна подарить мне детей. Я вдруг четко осознал, что хочу стать отцом. Хочу видеть маленьких детей на руках Алёны. Купать их, кормить, играть с ними. Моя мелочь и всё, что вокруг неё - теперь моя жизнь. Новая. Другая. Такая, к какой я не привык. Но ради нашего счастья, я научусь этой жизни.
Закончу дела с Ургановым и научусь...
Пока, чёртов ублюдок, красным раздражающим светом моргает впереди, остановиться невозможно.
Не оставлю всё, как есть. Не забуду и не прощу.
Тем более, что Саня, мой друг, уже добыл кое-что интересное о Тарасе. Этот хрен готовится закончить начатое. Но я ему не позволю.
Только времени на это понадобится ещё хотя бы немного. Надеюсь, оно есть. Ведь пока, я чувствую, что точка кипения не настала.
Алёна начала просыпаться. Сонно потянулась в моих руках. А я, сомкнул их сильнее, обездвиживая девушку. Она улыбнулась. Хмыкнула. Затаила дыхание, а потом, смеясь, начала вырываться. Ещё бы! Ведь я щекотал её. Мастерски. Горячо дышал в её чувствительную спину и присасывался губами к коже.
- Андрей! - воскликнула она.
- Я люблю тебя, мелочь...
- Что? - девушка замерла. И мне показалось, что в глубине красивых глаз, заблестели слёзы.
- Люблю, - повторил я, разворачивая её к себе сильнее.
- Я тоже... - Алёна закусила пухлую губку. Опустила взгляд. - Тоже люблю тебя...
До чего мне нравилось её смущение!
Но ещё больше, оно нравилось мне, когда я поглаживал её между ног. Чем я и занялся, сходя с ума от желания.
Дела, которые мог отодвинуть, перенес, остальное, решал по телефону.
Никто и ничто сегодня, не оторвали бы меня от мелочи.
А вечером, когда мы всё-таки проголодались и выбрались из постели, поехали в ресторан.
Утром, улетели в Барселону. Где провели три дня.
Алёна успела загореть. Ей невероятно шёл загар... Купила дурацкую шляпку. Но я конечно, мало понимал, что у девушек сейчас модно. Поэтому, от комментариев воздержался. Однако факт в том, что моей жене, подходило абсолютно всё. И даже эта шляпка.
Такая смешная, она учила испанский. Улыбалась так много, что я буквально слеп от этой улыбки. И млел. И никак не мог налюбоваться на эту девушку. В море ли, или на простынях в отеле. На песке или в кафе. Или в парке на прогулке, где я неизменно её целовал. Повсюду. Везде. Ведь рядом самая прекрасная женщина на свете...и мир, где мы непременно будем счастливы...
Продолжение.
***
Вернувшись домой, меня ещё больше заполнили чувства к Алёне. Я больше не держал их. И они, свободные, устремлялись куда-то в небо. Я прирастал к мелочи. Кожей, костями, мыслями. Так крепко ухватился за неё, что не оторвать. Уже никогда. А если оторвать, жизнь станет невозможна. Ведь половину себя, вросшую в девочку с карими глазами, я оставлю с ней.
Чёрт, как меня несло!
Я погрузился в Алёну и не выныривал на поверхность. Я дышал только рядом с ней. Думал только о ней. Пьянствовал как-то с друзьями и как влюбленный идиот, коих едва ли не презирал раньше, смотрел всё время на часы. Я надрался, как чёрт, а сам думал лишь об одном: не спит ли моя мелочь и...не откажет ли, когда я вернусь. Если откажет, сяду у кровати и вообще не буду спать. Шантаж. Подлый и какой-то сопливый. До которого, мне к счастью, опускаться не пришлось. Алёна сама стащила рубашку с моего пьяного тела и стала осыпать поцелуями грудь. Ждала меня... И я ждал. И показал, как сильно хотел нашей встречи.
На работе, в моем кабинете, установили стол для Алёны. Решая бесконечные вопросы, мне требовалось, было просто необходимо, смотреть на неё. Получать в ответ смущённые улыбки. Видеть, как нежным оттенком персика, заливает бархатные щёки.
У нас с ней всё было идеально.
Идеально прекрасно.
Ну или почти. Ведь некоторых деловых моментов, Алёна либо не знала, либо не разделяла. Но самое основное, началось спустя месяц. Именно тогда, когда я выяснил, что Тимур возвратился из Лондона. Он долго отсутствовал, чем всем нам сделал неоценимую услугу. И он вернулся. Не просто так. Я порами чувствовал спад накала между нашими семьями, а теперь, снова, он шел вверх.
Возвращение Тимура, новые требования от Марка Васильевича к Урганову старшему. Который кстати, приболел, но вновь постепенно возвращался в строй. Требования, абсолютно мной не разделяемые. Однако, дед так упёрся в том, что продавит партнёра, что свернуть его с намеченного плана, было невозможно.
Ни разговоры, ни взывание к, элементарно, здравому смыслу, не имели результата.
Тюменцев, нажимая на уязвимые точки Урганова, включая те, что касались проклятого случая с Алёной, оттяпывал у Тараса куски всё больше и больше. Сначала металл, что уже само по себе было не мало. А на этот раз, дед перезаключил с ним договор на земли под застройку.
- На хрена ты делаешь это сейчас?! - я был всерьёз рассержен новыми поворотами в политике компании.
- Самое время, - парировал дед.
- А если я скажу тебе, - подойдя к столу, за которым он сидел, я склонился, опираясь на руки и очень тихо произнес. - Если я скажу тебе, что всего месяц назад, Урганов едва не устроил несчастный случай с тобой. С летальным, мать твою, исходом. Как тебе такое?
- Я знаю, что мой внук прикрывает мою спину. Потому и действую жёстко. И не боюсь.
- Зря, дед. Хотя, тебе, наверное, можно и не бояться. Но ты о других подумай. И вообще, ты же долгие годы за мир был?
- С Ургановым, мир, был лишь вопросом времени.
- Раньше ты говорил наоборот.
- Я тебя растил. После того случая, нам нужна была тишина и идеальная, кристально чистая репутация.
- А теперь?
- Теперь, былые времена возвращаются. И наши желания уже не имеют значения.
- Теперь... - устало потерев шею, отвернулся от деда. - Я хочу тишины...
- Нас не спрашивают. И тихо - сам знаешь где...
- Ага. На кладбище.
- На нем самом.
- Бедарев теперь там...
- Сам виноват. Он был слишком слаб, для того поля, на котором пытался играть.
- А мы значит сильные...
- Одни из самых сильных. Но не "мы". Ты, Андрей. А я лишь передам тебе всё последнее, что смогу.