Продолжение.
- Ты поможешь мне, Тимур? - спросил он, крепко прижимая меня к себе.
Ответить я не смог. Кивнул судорожно, всё так же впиваясь дрожащими пальцами в ткань пиджака и ещё сильнее затрясся.
- Мне больно...так больно, отец...
- Ей будет больнее. Слышишь, сын?.. - отцовские руки, гладили меня по спине. Голос стал другим...в нём появился надрыв... Столь не свойственный для Тараса Урганова. - Ей будет намного больнее. Обещаю. А потом...ты и вовсе о ней забудешь...
***
Мелочь вернулась из больницы достаточно поздно. Солнце скрылось не полностью, но всё глубже уходило за горизонт, оставляя на небе красные разводы. Я стоял в своей спальне и наблюдал из окна, как черная машина въехала в ворота. Припарковалась на привычном месте, но девушка внутри, не спешила выходить...
Сам я приехал домой немногим раньше. Узнал, что Алёна всё ещё у отца и принялся ждать.
Тревожно было на душе.
Плеснул себе виски в стакан, кинул льда.
Когда Алёна всё же покинула автомобиль и вошла в дом, я уже спустился на первый этаж и отсчитывал секунды до встречи. Дверь открылась. И мы оба замерли, увидев друг друга. Больше мне мог ждать. И видеть столь грустные глаза, тоже. Скорее подошёл к ней. Обнял.
- Мелочь... - тихо проговорил ей на ухо.
Утешить её... Сгрести в охапку и закрыть от всех бед.
Невозможно чувствовать её боль.
Невозможно её видеть.
- Папа сказал...он сказал...
- Не говори ничего, Алёна... - мне хотелось её успокоить. Хотелось, чтобы дома она выдохнула. И не думала о том, насколько всё плохо.
С Сергеем Павловичем всё действительно было плохо. И становилось хуже с каждым днём...
- Папа хочет отдать свою долю под твоё полное управление. Следует сделать это быстрее...
- Я возьму на себя все обязательства, но все активы, останутся за тобой.
- Но...мне ничего не нужно... - ноги девушки подкосились. Я успел подхватить её на руки. - Мне вообще ничего не нужно... - шептала она. А потом, она расплакалась. - Зачем мне что-то, Андрей, если я ничем не могу помочь самому близкому человеку?.. А я совсем не могу ему помочь...
Сегодня, в ход шли все успокоительные, что были в доме. Чаи, капли, таблетки... Алёна не рыдала и не кричала. И даже, пыталась отвлечься...но за что бы она не взялась, по её лицу текли слёзы, а взгляд упирался в одну точку. Только ближе к полуночи, на моих руках, девушка уснула. А я ещё долго не спал. Рассматривая её, поглаживая бархатные щёки...
Утром, между нами случился неприятный разговор. Неприятный, но тот, который обязательно должен был случиться.
Тяни - не тяни...
Чем ближе мы друг к другу, тем меньше получается что-либо скрывать.
А я совсем не привык быть открытым.
Это сложно. Это слишком ко многому обязывает. И это не нужно.
Однако, вопреки моим желаниям, разговор вышел откровенным. И я не знаю, остались ли им довольна Алёна...