— Совершаю с вами половой акт, госпожа профессор… — кряхтел завитый бордовой спиралью Виктор, от наслаждения кривя свои желтые треугольные губы. — Я обожаю половые акты с престарелыми профессоршами… обожаю… обо-жаю… обо-жаю…
— Я подам на тебя в суд, подонок!
— Подавайте, подава-а-а-айте… — лизнул он круглым черным, рифленым языком ее прозрачный затылок, под которым трепетал голубоватый, ритмично пульсирующий мозг Серафимы Яковлевны.
Его толстый, похожий на сверло член, ритмично ввинчивался в узкую и длинную щель вагины Серафимы Яковлевны.
— Тебя выгонят из университета и посадят!
— Не выгонят и не пос-с-а-а-дят… о-ах… ох, как хорошо… никто… ни-и-и-икто… не пос-с-са-а-адит меня-я-я…
— Тварь… мерзавец… — плакала Серафима Яковлевна, выпуская из сияющих глазных отверстий зеленоватые искры и пытаясь освободиться.
Но Виктор крепко оплел ее тело своими шестью щупальцами. Он неспешно и ритмично двигался, меняя цвет тела от бордового до нежно-розового:
— Вот, вот, во-о-от так…
— Мерзавец… подлец…
— Вот, вот, во-о-о-от…
В дверь позвонили.
— Открыто! — с обидой выкрикнул Виктор.
В квартиру вкатился шарообразный студент экономического факультета Андрей и вползла на четырех цилиндрических катках студентка философского факультета Горская.
— Вот и экономисты подтягиваются! — зашептал в острое ухо Серафиме Яковлевне Виктор. — А вы говорили, что это арогантный факультет, отделившийся от студенческих масс! Сейчас у вас будет повод убедиться в своей неправоте. Не только философы способны на очаровательные излишества.
— Я вас всех посажу! — выкрикнула Серафима Яковлевна и выпустила шесть яростных зеленоватых искр, долго и трескуче оседавших на изголовье кровати.
Андрей и Горская приблизились к кровати, на которой Виктор разложил Серафиму Яковлевну.
— Ничего себе! — воскликнула Горская и зааплодировала своими четырьмя пухлыми, трехпалыми руками. — Браво, Витя!
Андрей жевал жвачку, качая полукруглой головой:
— Ну, блин, Хохлов… так быстро?!
— Мы философы, Андрюшенька, — ритмично двигал спиралевидным телом Виктор. — Категорический императив полового чувства… это тебе не бином Нью-ю-тона-а-а-а…
Отец Анны одобрительно кивнул и глянул на мать. Та, почувствовав взгляд мужа, но не желая отрываться от экрана, неловко подмигнула. Анна тихо выдыхала, приходя в себя после бега. Круглое лицо ее раскраснелось.
Горская вытянув телескопическую шею, заглянула между заалевшими спиралями Хохлова:
— Вить, а ты ей в писю вставил или в попу?
— В писю, — понимающе подсказал Андрей, открывая свой оптрос.
— В пи-сю… в пи-сю… — кряхтел Хохлов. — У нее пися близко… высоко… совсем у попы… поэтому тебе и показалось, что я вставил не туда-а-а-а…
— В профессорскую попочку мне предстоит постучаться, — Андрей повернул направляющие своего оптроса. — Тук-тук-тук…
Его шестигранный член с протяжным перезвоном закачался над кроватью.
— Да, Одрий, у тебя инструмент исключительно для анальных удовольствий, — навела свою оптику на его член Горская.
— And I'm proud, baby! — прорычал Андрей. — I wanna be your back door man!
— Я вас… я вас разорву, мерзавцы!! — выкрикнула Серафима Яковлевна таким отчаянным голосом, что Андрей и Горская перекинулись синими молниями.
— Вить, а чего ты ей рот не заклеил? — Горская провела ладонью по третьей спирали Виктора.
— Это не демократично по определению… ммм… это тоталитарно по сути… и подло по-человечески…
— Сволочи! Сволочи!! — завопила Серафима Яковлевна, стремительно дробя и уменьшая грани своего тела.
Виктор зажал ей рот.
— А теперь сыграем в рагу-пегу, — Андрей присел на кровать, чувственно лизнул опредие Серафимы Яковлевны и пощекотал подспиралие Виктора. — Подвинься, Терминатор!
Прозвучала переливчатая музыка и вместо изображения на экране высветилось желто-сине-зеленым: «РЕКЛАМА». Саша моментально выключил звук.
Петрищевы зашевелились, словно ожившие каменные статуи. Отец молча встал и пошел курить на балкон. Мать, оторвав свои заплывшие глазки от экрана, с укоризной перевела их на Анну.
— Мам, наслали на нас санэпидемстанцию, представляешь?! — чуть не рыдая, заговорила Анна. — Ты представляешь? И ушли, твари, только в семь ноль пять!
Мать вздохнула и снова навела глазки на экран. Там рекламировали стиральный порошок.
— Мамочка бедная, мамочка трым-плед-на-я! — Аленка полезла через Сашу к Анне.