Это и стало последним воспоминанием для неё.
Утром она проснулась в родной кровати родительского дома и с ужасом вспомнила про Джона. Торопливо настрочив сообщение, Роузи совсем забыв о разнице во времени, нервно стучала по прикроватной тумбочке.
***
Быть может, в этот момент она переживала не зря.
«Интересно, Роузи знает, что у нас выпало по колено снега?! А знает ли она что это такое – снег? Я-то до этого утра и понятия не имел, что холодная вода может падать с небес. Вот бы спросить у неё, правда ли это… Вдруг Дори и правда недалекая, как всегда говорит Роман? И этот холодный пух вовсе не был водой еще день назад! Может, это опилки какого-то уж очень красивого и необычного дерева приносит ветром из-за вон того высокого горба?» – увлеченно говорил сам с собой Джон, бегая и кувыркаясь в снегу.
Все его сомнения развеялись, когда его, несущегося по белому полю, остановил леденящий лапоть опилок и сразу же превратился в прозрачную каплю.
«И правда вода! Точно, как тогда, во время прогулки, когда начался дождь. Тогда капля воды так же угодила мне прямо на нос, и я чихнул. Роузи смеялась. Почему ей это показалось забавным?» – вдруг он затосковал по её звонкому смеху.
«Как же давно я не слышал этот смех… Эх, вот бы скорее наступило завтра! Она обещала приехать утром? Днём? Только бы не вечером. Ближе к ночи так хочется спать. Роузи говорит, что так нужно, так правильно. Но ведь в темноте все такое красивое! Предметы обретают другой цвет и запах. Становится так светло! Это все звезды… и луна. Вдруг я не дождусь их?» – Джон вернулся к рассуждению о приезде его новой семьи.
«Но ведь даже приедь они к ужину, мы проведем вместе так мало времени. Не побежим в поле. Роман не откроет ароматный амбар. А Роузи, Роузи в сотню раз меньше скажет о том, как скучала по мне».
В этих мыслях Джон совсем не заметил, как отдалился от Дори, которая не спеша следовала за ним и с недовольством кричала в мобильный телефон.
«Что это за шум? Там, в лесу, кто-то пробежал? Шорох. Нужно проверить! Роузи говорила, что я хозяин этого поля и леса вокруг него. Дори, бежим!»
Конечно, она его не услышала и даже не заметила, как он исчез в густоте заснеженных тысячелетних соснах и дубах. Джон остановился только когда снова услыхал хруст снега и низкое шипение. Его шаг замедлился. Из-за дерева показались раскосые желтые глаза, смотрящие прямо на него. Теперь звук, издаваемый этими большущими враждебными глазами стал похож на рычание. Огромные белые усы этого создания устрашающе тряслись, а вытянутый черный нос торопливо старался уловить запах этого нелепого существа – Джона.
«Это лиса! Лиса! Я помню! Мы смотрели документальный фильм о них. В жизни они намного красивее. И больше… Быть может это лис? Вот бы подружиться с ним! Этот лес больше никогда бы не казался таким угрюмым и пугающим. Ведь мой друг – дикий зверь!» – в мечтах он подался вперед, повернул немного влево дабы схватить это создание сзади.
Однако, лис оказался проворнее. Да и слух у него лучше, чем у маленького Джона. Лис перехватил его в прыжке, оттолкнул на землю и скрылся в чаще деревьев.
Некоторое время Джон даже не вставал. Все его тело дрожало и казалось, что от температуры его тела вот-вот растает весь снег. Он не понимал, что с ним произошло и почему он так далеко от того дерева, где только что стоял лис. По его жилам бежал кипяток, но все же становилось прохладно, и Джон постарался встать.
«Цел. Я в этом лесу видел дикого зверя. Я чувствовал его. Как же близко я был! Наверняка, он просто испугался. Я целый» – еще раз повторил Джон и поторопился к выходу из чащи.
Дори стояла посреди поля и испугано смотрела по сторонам. Одна её рука нервно стучала по бедру телефоном; другая – судорожно сжимала пустой термос, в котором еще утром был домашний чай.
– Где ты был, маленький мерзавец? – строго, но с добрым взглядом вскрикнула она.
– Дори, мне больно.
– Ну, что ты плачешь? Скажи мне, что случилось? Ты заблудился? Я ведь говорила тебе не отходить от меня далеко! Ты и представить себе не можешь, как я испугалась. Не уследить за таким-то созданием! Успокойся, не плачь.
– Да… она меня не слышит. Никогда не поймет. Да как же печет. Неужели она не видит, что мне больно?!
А она и правда не видела, и не знала причины его плача. Только придя домой, Джон это понял. Он сразу же побежал к большому зеркалу, чтобы увидеть причину беспокойства. Кровавые следы оставили острые клыки зверя. От того-то всю дорогу так жгла его шея и чувствовала каждый поток ветра. Теперь, сидя перед узорчатым зеркалом, он понимал, что причинило такую боль и отчего Дори не хотела помочь, посочувствовать. Его пекущие раны оказались лишь двумя царапинами испуганного зверя, которые практически за пушистым воротом не было видно. И вот боль с каждой минутой становилась все меньше вместе с осознанием того, что лис просто хотел защитить себя.