– Не знаю, – покачала головой я. Какая разница, как я выгляжу, если я наполовину умерла?
– Ты всё-таки подумай хорошенько и позвони мне! – наказала мама.
Она привезла мне телефон и наушники, и я уже предвкушала момент, когда останусь одна и смогу уйти из невыносимой окружающей действительности в мир любимой музыки и соцсетей.
Как только мама ушла, а у меня в руках оказался смартфон с десятком пропущенных звонков недельной давности от Саши и с безлимитным мобильным Интернетом, я первым делом посетила все Сашины странички в соцсетях. «ВКонтакте» он был десять минут назад, опубликовал новое фото – собственный профиль на фоне угрюмых ноябрьских облаков где-то на крыше новостройки. С кем, интересно, он гулял по крышам? Написать ему? Или просто лайкнуть фото? Наверняка он еще не знает, что со мной случилось. Я подумала и зашла на собственную страничку. Единственное сообщение от него: «Малыш, ты где?» И на этом всё. Меня не было неделю, но он меня не искал и больше не писал мне. Почему? Facebook – и опять у него новое фото, на этот раз из клуба. Тусил с друзьями, судя по их лицам, все напились в стельку. Я не позволила бы ему пойти туда с этой идиотской компанией. Я уговорила бы его остаться дома со мной. Но меня не было. Я лежала в больнице и сходила с ума от боли, а Саша тем временем неплохо развлекся. Он обещал мне, что больше не будет напиваться. Он поклялся, что не съест больше ни единого «колеса». Но стоило мне на несколько дней исчезнуть из его жизни, как он оказался в клубе с теми самыми друзьями, которых я ненавижу, и, судя по его фото, накидался там до бесчувствия. Хуже всего то, что он этим гордится. Выставил фото с дурацкой подписью: «Мое хлебало тут самое зачетное!» Дурачок.
Внезапно я ощутила какую-то всеобъемлющую бесконечную усталость. Попробовала послушать музыку и поставила одну из своих самых любимых композиций – Peach Tree группы Underworld. Раньше, слушая этот трек, я чувствовала себя так, будто общаюсь без слов с открытым космосом и он откликается загадочными для ума, но вполне понятными моему сердцу сигналами. А теперь у меня только разболелась голова, и я отложила в сторону смартфон и задумалась. Позвонить Саше? Нет, не хочу. Пусть он узнает обо всем от других, пусть он сам меня найдет. Я не хочу ни о чем просить. В просьбах есть что-то жалкое, унижающее любовь. Но почему же он так обескураживающе беззаботен? Почему его не волнует, что я не хожу в школу и не отвечаю на сообщения и звонки? С другой стороны, глупо винить его в беспечности. Ведь он всегда нравился мне именно своим легким отношением к жизни. Более того, я мечтала перенять у него эту удивительную и порой бесчеловечную легкость, с которой он относился к тому, что его окружало, даже к самым близким людям. Мне казалось, это очень круто – уметь жить не заморачиваясь, хоть меня иногда и злила его несерьезность. И вот теперь эта несерьезность обернулась против меня самой…
Наступило время обедать. Недобрая девица достала из пакета гроздь бананов и кефир. Девочка-модель развернула упаковку веганского сыра с травами и открыла жестяную банку дорогого датского печенья. Недобрая девица не сводила завистливых глаз с этих яств, а когда ее угостили, с жадностью умяла почти весь девочкин обед, не поблагодарив, да еще и заявила с презрительной миной, что ей невкусно. Мол, пусть тощие модели жрут такую гадость, а она будет питаться вкусной и здоровой пищей. После чего в одиночку прикончила свои бананы и кефир и закусила шоколадкой.
«Дерьмовочка», – подумала я.
Недобрая девица, почуяв неладное, быстро взглянула на меня, прочла у меня в глазах это слово и, проходя мимо меня к умывальнику, нарочно смахнула со спинки кровати на пол мое полотенце, да еще и прошлась по нему.
– Какие проблемы? – холодно поинтересовалась я.
Девица с наглым видом проигнорировала вопрос. Я с трудом потянулась, дрожащей от слабости рукой взяла с тумбочки стакан и, стиснув зубы от напряжения, швырнула его дерьмовочке в спину. Жаль, у меня не хватило сил и стакан не долетел до цели. Но девица здо́рово напугалась, обозлилась и, злобно окрысившись, набросилась на меня. На шум прибежала медсестра.
– Это еще что такое?! – возмущенно закричала она. – Как вам не стыдно! Еле живые – и драться!