„Смотри, как красиво! – воскликнула она, ткнув пальцем в окошко. – Ты только глянь, какое солнышко!“ Я с восхищением смотрел, но не в окно, а в ее радостное толстощекое детское лицо и понимал, что ни в какой монастырь я не пойду, потому что отныне и навсегда мое место – рядом с этой девушкой…»
Мамины воспоминания были не столь романтичны. «У меня всегда было полно ухажеров. Все красивые девчонки мне завидовали! Мол, чем ты их берешь? А я и сама не знала. Жила на всю катушку: вместе с ребятами давала концерты, пила как лошадь и никогда ни о чем не жалела! Папашу твоего встретила на квартирнике. Думаю, что за хмырь? А он вцепился в меня мертвой хваткой и давай заливать, что я на ангела похожа. Красиво говорил! Мастер разговорного жанра, будь он неладен!.. Философию приплел. Я ему поверила и разрешила меня проводить. И вот стоим мы с ним в подъезде, прощаемся, а он смотрит на меня, да так жалобно! Того гляди и заплачет! Ну, я, так и быть, обняла его, дурачка, поцеловала, по голове погладила. А он бухнулся передо мной на коленки и как заголосит! „Люблю, не могу! – кричит. – Нет мне жизни без тебя!“ Я ему на это отвечаю классически: „Любишь? Женись!“ А он мне: „Женюсь! Сегодня же и распишемся!“ Так и поженились…
А как стали вместе жить, тут-то я и поняла, куда вляпалась. Заливает-то он красиво, а зарабатывать не умеет и не хочет! Говорю ему: „Иди грузчиком! Или каменщиком! Хоть какие-то деньги!“ А он отказывается. Мол, сердце у него больное. Я плюнула на пение: педагогу за уроки нечем платить. Ушла от ребят. „Берите, – говорю им, – другую солистку, а мне мужа кормить надо!“ Устроилась на работу: взяли в столовку при техникуме. Таскала оттуда продукты целыми сумками, всю спину себе надорвала. Хоть бы раз он помог мне! „Нехорошо, – говорит, – у предприятия красть“. А сам жрет принесенную сгущенку, только треск за ушами стоит! Лежит вечерами с книжкой, и весь такой хороший, благородный, правильный! А я на кухне у плиты корячусь – подрядилась друзьям и знакомым торты печь на заказ. Каждую копеечку считала, всё мечтала: вот поедем с ним в отпуск! Я в Египет хотела, на море. А он мне заявляет: „Зайчик, мне туда нельзя, там слишком жарко! Поехали лучше на Валаам“. И я потащилась вслед за ним на Валаам, представляешь, Танюха? А когда ты родилась, он так радовался! Всё разглагольствовал, какое это счастье – иметь ребенка. При этом ни разу к тебе ночью не встал, когда ты плакала! Якобы сон у него такой крепкий, что он не слышит, как его ребенок слезами заливается! Ну не сволочь ли? И чем дальше, тем хуже. Устроился в какое-то ПТУ лекции читать и все свои гроши на книжки тратил! У ребенка ни памперсов, ни игрушек, зато у него библиотека, как у барина! В общем, достал он меня, и я его выгнала взашей! И не жалею! Бестолковый он человек…»
И все-таки мама его любила: «Бывает, взглянет на меня такими глазами, будто я святыня какая-то, или на колени передо мною упадет, целует мне руки, а сам чуть не плачет. „Я тебя недостоин“, – говорит. А я слушаю и таю. Глупо это всё и неправда, а сердце всё равно радуется, и петь хочется во весь голос, чтобы на другой улице слышно было!»
– Мама, куда уходит любовь? – как-то спросила я.
– Любовь не уходит, – возразила мама. – Ее разрушают сами люди.
– Как это? – допытывалась я.
– Приведу тебе кулинарный пример, – с готовностью откликнулась мама. – Вот любишь ты какой-нибудь торт. Медовик там или шоколадный, не важно. В первый раз ешь его – аж душа поет! Во второй раз бежишь к пекарю за этим тортом, покупаешь, приносишь домой, разрезаешь, а он – несвежий! В третий раз берешь этот торт, а в нем корж подгорел или крем горчит. Короче говоря, начинаешь потихоньку возмущаться. А однажды ты съедаешь кусок этого торта и травишься. И тебя потом долго выворачивает наизнанку. И больше ты этот торт не любишь и не ешь. Поняла мою мысль?