– Ну вот, расстроил ребенка! – Мама с возмущением всплеснула руками, поворачиваясь к папе. – Забирай свою поганую трубу! Никакой пользы от тебя, одно горе!
Чтобы немного развлечь меня, мама принялась рассказывать о дорогом банкете, который должен был состояться в их столовой в ближайшие дни. Описывая блюда, которые она приготовит для этого торжества, мама между делом покормила меня холодным томатным супом со свежими огурцами.
– Татьяна по-прежнему придерживается вегетарианской диеты? – глядя на этот суп, забеспокоился папа. – Ей обязательно нужно начинать кушать мясо! И чем скорее, тем лучше!
– Без тебя разберемся! – пробормотала мама.
За последние несколько лет я окончательно убедила ее в том, что быть вегетарианкой круто и полезно, и теперь ей тяжело было признать, что ее любимая всезнающая и самая лучшая дочь в чем-то оказалась не права.
А после обеда ко мне приехала Настя. Она ногой открыла дверь в палату и, согнувшись в три погибели, с трудом втащила увесистый мешок.
– Зачем же вы таскаете тяжести? – спохватился папа. – Я вам помогу!
Он подбежал к Насте, схватился за мешок и в пылу усердия разорвал его почти до середины.
Из мешка посыпались какие-то детали. А еще я разглядела обод и спицы колеса.
– Ты привезла мне велик? – удивилась я. – Зачем?
– Это не велик! – тяжело дыша и утирая пот со лба, покачала головой Настя. – Это инвалидная коляска моего дедушки. Нам она больше не пригодится, а тебе послужит!
Я задрожала и зажмурилась. До настоящего момента моя болезнь словно бы существовала только в моем воображении. Я лежала неподвижно и старалась не думать о том, что эта неподвижность вынужденная. Где-то в глубине моего сердца еще теплилась надежда на то, что я однажды проснусь и смогу вновь пошевелить пальцами на ногах. Но вот моя беда начала неотвратимо материализовываться, и первым ее реальным признаком стала эта злополучная коляска.
«Теперь не отвертишься, – в отчаянии думала я, не глядя на коляску, но видя ее перед собой с ужасающей отчетливостью, куда бы я ни отвернулась. – Не получится больше обманывать себя и мечтать о том, чему не сбыться. Вот она, моя новая реальность».
– А ты шикарно выглядишь, подруга! – весело воскликнула Настя. Она заметила, что мне не по себе, и решила меня подбодрить. – Тебе очень идет эта кофточка! Потрясный вид! Смотришься даже лучше, чем в день рождения! Где, кстати, этот твой зеленый свитер с бордовыми ромбиками и блестками?
– Это не мой, а мамин, – через силу улыбнулась я.
Ни у меня, ни у Насти в гардеробе не было супердорогих брендовых вещей, но мы давным-давно раскрыли секрет, что красота – не в конкретной вещи, а в ее сочетании с другими вещами, и часто подбирали себе образы, смешивая современную одежду с обносками из маминого шифоньера или бабушкиного сундука. В ход шло всё, что попадалось под руку: деревянные бусы, линялые шарфики, пластмассовые застежки и забавные бумажные воротнички и манжеты на пуговках. Иногда получалось удачно. Иногда не очень. Но каждый раз это было весело.
– Звонила наша классная, – сообщила Настя. – Предупредила, что подъедет с ребятами к трем часам. Они скинулись и решили купить тебе букет цветов и тортик. Я им подсказала, что ты любишь миндальный. Кстати, вот тебе «Нутелла»! – И она, привстав на одно колено, театральным жестом извлекла из кармана свитера баночку моей любимой шоколадной пасты.
Я тихонько засмеялась и взяла ее за руку. Настя улыбнулась и ласково пощекотала пальцами мою ладонь.
Ровно в три часа пополудни в палату широким, размашистым шагом вошла наша классная руководительница, похожая на гренадера, только без усов и в дамском платье. Она поприветствовала нас резким командным рыком, от которого мой пугливый папа невольно присел. Оглядев всю нашу компанию ястребиным взором и оценив распределение сил, классная прямиком направилась к моей маме, видимо решив, что с остальных спрос невелик, и, четко, по-военному отдав ей честь, приступила к подробному допросу с пристрастием. Мама стояла вытянувшись в струнку и отвечала путано и многословно, то и дело запинаясь от волнения. Допросив маму, классная позволила себе один глубокий сочувственный вздох, а затем вновь гордо расправила плечи, выкатила грудь колесом и, чеканя шаг, приблизилась к моей постели. Пристально и бесстрастно глядя на меня сверху вниз, она потрепала меня за ухом, словно любимого пса, и коротко заметила, что класс ждет внизу, на проходной, потому что их не пропустили всей оравой.
– Как будем выходить из положения? – поинтересовалась она.