Когда меня наконец бросили, я обвинила во всем Макса. А потом вспомнила своего отца: первое сентября, бой посуды, шум и «ты, паскуда, мне жизнь испортила». Почему мы повторяем ошибки своих родителей, а не учимся на плохом примере? Можно ли вообще самому стать человечным, добрым, мудрым родителем и семьянином, не видя в детстве ничего хорошего?
В день нашей последней ссоры с Максимом я, конечно, все это ему припомнила. Он же мне отплатил ответным огнем. Когда же перемирие?
Даже если сын когда-нибудь меня и поймет, то я уже сама себе этого не прощу.
5 ноября
11:48
Хэллоу! Башка раскалывается – много выпито, как бы снова не пристраститься, как тогда... Мне и сейчас кажется, что имею право иногда забыться. Но только сейчас мне действительно больно.
Макс ни звонит, ни пишет. Наверное, возможности никакой. Две недели уже... Мне кажется, я постарела лет на десять. Боже, мне всего тридцать восемь. Как я смогу потом так долго жить, если вдруг... Нет, плохие мысли, прочь из головы. Но ведь и хорошие не лезут.
Давай День рождения Макса вспомним, тот самый, 15 сентября 2004 года.
Еще тепло, бабье лето, я звоню тебе – началось. Поехали в роддом, там осмотрели, сделали УЗИ: воды мало. Врачи с укоризной: мамочка, вы рожать-то собираетесь? Конечно, плод уже сам тарабанил во внешний мир, но все никак... Почти сутки меня таскают по кабинетам. «А не лучше кесарево сделать?» – спрашиваешь ты у акушера. От боли я не могу выразить мысли, может, это было и к лучшему: вместо околоплодных вод из меня полилась обсценная лексика. Схватки... Выругавшись на славу, отчасти от обиды и некомпетентности выбранного акушера, я сама попросила операцию, но сказали, что нечего выдумывать – молодая, и так родишь! Но мне все хуже, Макс бьется головой, ломает мне кости. Не знаю, сколько времени мы так мучились, лишь помню, как ты залетаешь с главврачом: готовимся к операции, сказал он. Слава Богу, мать вашу... Помню ужас на лице врачей, когда достали Макса с короткой пуповиной, которая не дала бы родиться ребенку на свет естественным путем. Его положили тебе на грудь, будто ты его и рожал. Меня же в это время зашивали. А как ты на них орал потом на весь роддом, помнишь? И что было бы, если бы не ты? Я всегда об этом помнила, но это не помешало разлучить вас.
15:45
Через три дня мы приехали домой уже втроем. Мое заштопанное пузо не позволяло носить ребенка на руках, и он всегда был с тобой. Вы были одним целым. Воспаление после операции не дало возможности выкормить младенца. Может поэтому он не привязался ко мне так, как должен был? Или не в этом дело? Ладно, постараюсь не заниматься самобичеванием.
Помнишь первое слово? «Папа». А второе? «Дать». А мать – ни дать ни взять. Шучу, я не обижаюсь, если что.
Меня не научили быть ласковой, нежной, говорить с родными о самом главном – чувствах. Зато критиковать, унижать и терять – да, в этом у меня все были профессионалами. От самой себя противно. Как всё вернуть?
6 ноября
8:25
Доброе! Еще не надоела? А ты умеешь слушать! Помнишь, Максу было восемь, когда он с осложнениями после удаления аппендикса попал в больницу? Ему стало только хуже. Никто не понимал, что происходит. Ты нашел врача, привёз осмотреть малого и выяснилось, что у него сепсис. Доктор сказал, еще бы пару дней и все... Ты словно его Ангел Хранитель, а я разорвала вашу связь. И мне кажется, именно потому, что тебя нет рядом, с ним теперь и приключаются несчастья.
Мама завтра уезжает, говорит, таблетки помогают, а мне кажется – помогаешь ты. Абсурд, скажешь? Нет, с кем бы я еще так откровенно говорила, как не с тобой?
Где же Макс? Я бы сказала, что люблю его. Но боюсь, он даже слышать этого не захочет.
9:35
Я решила завести блокнот, в котором буду делиться мыслями, наблюдениями, даже снами. Надеюсь, что Макс когда-нибудь его прочтет. А пока, мой единственный читатель – это ты. Опять неудачно пошутила. Могу заодно подкидывать и тебе свои записи.
Ты помнишь, как начались бои под самым городом? Как Макс прибежал к нам ночью, залез под одеяло, прижался, взял нас за руки и стал вслух молиться? От себя, по-детски, как мог, но так искренне! Как он боялся, помнишь? Не меньше нас. Время до отъезда казалось вечностью, ведь каждая минута была на счету. А вдруг до завтра не доживем? Так и жили одним днем. А потом что?
Не забуду переполненный ЖД вокзал: людей немерено, никогда столько не видела; мы три часа стояли в очереди в кассу и взяли билеты на последний поезд. Как говорится, запрыгнули в последний вагон. Но шансом укрепить отношения и сохранить семью не воспользовались. После всего пережитого – взять и всё испортить. Мне кажется, после авиаудара по центру города мы не сделали выводы и не заметили намеков судьбы. Нас отвело, но зачем? Чтобы мы дальше ломали собственные судьбы? Нет-нет, не в упрек, я это себе...