С тех пор я стала стонать. Большинство мужчин испытывали неловкость, а если быть совсем откровенной — их это пугало. Кричала я громко, и это мешало им сосредоточиться на том, что они делали. Они не могли сконцентрироваться. А потом и вовсе теряли запал. Мы не могли заниматься любовью в домах, где были другие люди, — ведь стены там были слишком тонкими. Постепенно я приобрела определенную репутацию в своем доме — соседи в лифте смотрели на меня с отвращением. Мужчинам я казалась слишком громкой — некоторые даже называли меня ненормальной.
Постепенно я стала стесняться своих криков. Стала тихой и вежливой. Глушила свои стоны подушкой. Я научилась подавлять свои крики, скрывать их, притворяясь, что чихаю. У меня начались головные боли и разного рода расстройства, связанные со стрессом. Я уж было начала терять надежду — как вдруг открыла для себя женщин. Я узнала, что большинство женщин стонет. Но самое главное, я поняла, как меня саму возбуждают стоны других женщин, и особенно когда в этом была моя заслуга. Это превратилось в мою страсть.
Я нашла ключ, разомкнула уста вагины, выпустила на волю ее голос, эту дикую песнь. Я занималась любовью с молчаливыми женщинами, а потом находила какую-то внутреннюю точку, и они сами поражались своим крикам. Я занималась любовью с теми, кто стонал, и стоны их становились еще глубже, еще пронзительнее. Я стала одержимой. Мне страстно хотелось заставить женщину стонать, управлять ею — как дирижер или лидер группы.
Это было похоже на хирургическую операцию, на тонкую науку, поиск ритма и средоточия крика — места, которое я назвала его домом.
Иногда мне удавалось найти его через джинсы. Иногда я незаметно подбиралась к нему, попутно умело отключая сигнализацию. Иногда я прибегала к силе, но не к насилию, не к подавлению; скорее это можно назвать подчинением или превосходством.
Я будто бы говорила: «Сейчас мы отправимся в путешествие — не бойся, расслабься и получай удовольствие!» Часто все было просто и прозаично. Я обнаруживала точку стона, не успев даже приступить к делу — например, когда мы ели курицу или салат. «Ах вот где она!» — прямо на кухне, вперемешку с бальзамическим уксусом.
Я пользовалась разными приспособлениями — люблю эти штуки! — а иногда делала так, что женщина сама обнаруживала точку стона прямо передо мной. Я ждала, замерев, пока она раскроется мне навстречу. Тихие, робкие стоны не могли сбить меня с толку: я заставляла ее двигаться дальше, навстречу самому мощному и громкому стону.
Стоны бывают разные: клиторальный (тихий, с сомкнутыми губами), вагинальный (глубокий, гортанный звук), комбинированный клиторально-вагинальный. Есть предварительный стон (некий намек на стон), почти-стон (повторяющийся звук), стон «мы на правильном пути» (глубокий, четкий), элегантный стон (он похож на переливчатый смех), стон Грейс Слик (как голос рок-певицы), стон осы (беззвучный), полурелигиозный стон (представьте себе муэдзина), горный стон (похож на йодль), стон младенца (кажется, будто бы агукает), собачий стон (с прерывистым дыханием), южный стон (в нем как будто слышен южный акцент), несдерживаемый воинственный крик бисексуалки (глубокий, агрессивный, пульсирующий), пулеметный стон, стон дзена под пыткой (душераздирающий и голодный), стон дивы (высокий оперный тембр), стон оргазма, от которого сжимаются пальцы; и наконец — стон неожиданного тройного оргазма.
Я была в той комнате
Посвящается Шиве и Коко