Эпилог
Мона
Эдриан касается меня, заставляя просить прощения. Мы в темноте, на постели, он нависает надо мной, впиваясь горячими пальцами в связанные руки.
— Почему ты здесь? — в ужасе шепчу я.
В моем голосе больше страха, чем неприязни.
— Я навсегда останусь в твоей голове, чтобы дарить любимую тобой агонию. Наша сессия начинается, — Эдриан улыбается своей фирменной неприступной улыбкой.
Мой мятежный ангел, на самом деле оказавшийся падшим, любимый Эдриан, который зовет меня Бэмби, сейчас здесь, со мной...
Мое тело горит, дыхание сбивается, я открываю глаза и вижу наполненные слезами и пылающие алой ненавистью вперемешку с болью глаза Эдриана. Как же тяжело дышать. Просто невозможно. Я вцепляюсь в плечи Эдриана, как в канаты над бездонной пропастью. В этот момент мне кажется, что легкие взорвутся, если Эдриан не остановится. Но как же не хочется, чтобы это заканчивалось. Мою щеку что-то обжигает, а после скатывается вниз по скуле, оставляя за собой неприятный липкий след. Я распахиваю глаза, видя нависающего надо мной Эдриана. Его зеленые глаза обжигают слезы. Кажется, будто он смотрит прямо в душу.
«Зачем я вернулась?» - думаю я.
На щеку падает вторая капля, и я стираю ее, прерывая зрительный контакт, а когда снова смотрю на Эдриана, упираюсь взглядом в холодные насмешливые глаза Лео. Такие же зеленые, но источающие опасность. Он ухмыляется.
— Теперь ты моя...
Я вновь подскакиваю в постели. Вокруг никого нет, я снова дома у Сэм, в своей маленькой уютной комнате. В голове стоят полные боли глаза Эдриана и жестокий взгляд Лео. Что это было? Комната пустая, за окном темная ночь, на полу белыми комками валяются салфетки. Меня тошнит, перед сном я извела себя настолько, что уснула в бреду. У меня жар, все тело липкое и мокрое, а голова кружится. Прислушиваюсь, но не слышу шагов. Сэм не проснулась от вскрика, вот и хорошо. Не придется объяснять еще и это. Достаточно того, что я вернулась обратно к ней и сказала, что мы с Эдрианом разошлись, а он улетает обратно в Сеул. Сэм была в шоке, а я попросила не задавать насчет этого вопросов.
Включаю маленький светильник на тумбе у кровати, медленно убираю оставленный вечером беспорядок, собираю волосы в хвост на боку, и с этого маленького действия начинаю приводить свою жизнь в порядок, оставляя отношения на тот момент, когда буду к ним готова. Но сейчас мне нужно выбрать прежде всего себя. Раньше я бы сбежала от чувств, но теперь все иначе. Завтра. Завтра я продолжу свою жизнь, но сегодня я позволю себе прожить эту боль полностью. Нахожу блокнот с эскизами будущего сада Эдриана и глажу набросок розы, который сделала от скуки, пока выбирала нужные семена в интернете.
— Отличный пример для моего портфолио.
Вырываю страницы, где писала всякие нелепые милости об Эдриане и не чувствую ничего. Скомканная бумага отправляется к использованным салфеткам. Опускаюсь на подушки и понимаю, что Эдриан больше не будет рядом, теперь между нами тысячи километров, и это расстояние мы возвели сами. Дважды мне довелось узнать, что такое любовь: первая была к единственному в моей жизни настолько близкому человеку, а вторую я обрела, отдав ради нее первую.
Эдриан
Я думал, что не сомкну глаз после всего, что случилось, но ближе к пяти часам я смог уснуть беспокойным сном и проснулся от кошмара, затягивающего меня в него, как в зыбучие пески. Я не мог решиться прийти к ней, хотел дать время остыть, и осмыслить все самому. Ночью я укрыл ее пледом, мою одинокую и несчастную из-за меня фею. Навестив ее утром, я не нашел ни вещей, ни ее саму. На улицу я бегу с такой скоростью, с какой не способен даже гепард. И вот она, в рассветном тумане, уходит от меня маленькими шажками.
— Мона.
Она оборачивается, а солнце белым ореолом делает ее фигуру темной и холодной. Мона смотрит на меня пустым взглядом, настолько безразличным, что кажется, будто она и вовсе ничего ко мне не чувствовала.
— Я спустился к тебе еще раз утром, но тебя уже не было. Что ты делаешь?
В несколько шагов я оказался рядом с ней, пока не услышал для себя острые, как лезвия слова.
— Я уезжаю.
Ее ореховые глаза стали темными, я почти не отражаюсь в них, словно краски любви ко мне иссякли.
— Мона, перестань. Давай поговорим об этом всем.