Она не решается войти в комнату, но я на расстоянии чувствую ее руку на своем плече.
— К тому же, он очень к тебе благосклонен.
Я так быстро отрываюсь от копания в земле, что взметнувшиеся волосы бьют мне по лицу.
— Что ты имеешь в виду? — выпаливаю я.
— Знаешь, ему не свойственно хвалить людей прежде, чем он увидит результат их работы.
Слова Сэм меня озадачивают. Что это значит? С чего вдруг Эдриан Мур так благодушен ко мне? Тогда почему он был груб в первую встречу? Неужели моя тирада так сильно его впечатлила? Интересно узнать, что он самом деле думает обо мне.
— Я позвоню ему вечером. И кстати...
Встаю с пола и беру горшок с орхидеей, которую ловко прятала за спиной.
— Хочу подарить ее тебе. Очень красивая, напоминает тебя.
Сэм восторженно смотрит на мой подарок, и я облегченно вздыхаю — угадала. Осторожно переняв растение, Сэм кратко обнимает меня за плечи.
— Испачкаешься же.
Смеюсь, обнимая ее в ответ. Сэм лишь отмахнулась:
— Мелочи, пойду лучше поставлю Жози на подоконник в комнате.
— Жози?
— Нужно же ее как-то называть.
Когда дверь за Сэм закрывается, я вновь остаюсь одна с мыслями об Эдриане Муре. Странно осознавать, что меня так взбудоражил этот человек. С одной стороны, легко повестись на красавчика с кучей денег и дурным характером, которого, как в сказках, нужно исправить и исцелить. С другой стороны, мне показалось, что я увидела в нем что-то большее. Думай, Мона, думай... Глаза! Ну конечно. И голос. То сочетание, которое максимально меня цепляет. Глаза у Эдриана и правда теплые и насыщенные. Несмотря на его холод в лице и надменный взгляд, у него такие живые и выразительные глаза.
— Так, хватит...
И на полчаса я погружаюсь в работу без Эдриана Мура.
Когда у меня освобождается несколько минут, я хочу поискать информацию об Эдриане в интернете. Интересно, что о нем пишут...
Кликнув на первые несколько ссылок, я погружаюсь в чтение. Меня расстраивает, что я получаю больше информации о его работе, чем о нем самом. Похоже, он не любит интервью. С другой стороны, если человек горит своей работой, то она часто говорит за него. Особенно, если работа эта серьезная и творческая. Открываю первую попавшуюся на глаза статью о Муре и жадно впиваюсь в текст.
«Своенравие и высокомерие, первая зелень в лучах утренней зари — бывший образ был сброшен и возродился в новом обличии вместе с его носителем. Словно утеряв его свет, следующий год в мире занимает лидирующие позиции серый цвет, облачая в себя все, и в первую очередь умеренный взгляд на моду. После затишья на целый год, Эдриан Мур выныривает из тьмы, утягивая все взгляды вслед за собой вверх. Он демонстрирует новый образ — прекрасный настолько же, насколько и греховный — мятежный падший ангел облачен в черно-красные тона, а зеленые глаза готовы отравить, если непозволительно долго задержать на них внимание. Мур срывает укоренившиеся рамки прошлого года, прокладывая новый путь со слоганом: «Красный — новый серый». Создается впечатление, что все это — не внешний, а внутренний мятеж с целью доказать что-то кому-то, кто находится за кадром. Быть может, всем этим он взывает: «Смотри, как высоко я забрался, и меня уже не сбросить». В чертах успешной модели читается грех его прототипа: тщеславие. Будучи сброшенным своими демонами, он сумел вернуться на прежнюю высоту. Но чувствуется, что за это ему пришлось отдать нечто равноценное своему месту под солнцем. Что это: выверенное представление или удачное совпадение?».
Я почти не дышу, вся покрываясь мурашками. Закрываю статью, обдумывая прочитанное. Эдриан — очень загадочная личность, а его прошлое — темная вода.
Хлопает дверь в ванную, и я возвращаюсь в реальность. Сэм ушла в душ. Вот так удача! Это мне и было нужно. Беру с тумбочки телефон и набираю номер Мура. Он отвечает даже слишком быстро.
— Эдриан Мур. Слушаю, — сухой и стальной голос даже сквозь динамик обдает меня холодом.
Я сглатываю.
— Эм, мистер Мур, здравствуйте. Это Мона Смит. Я хотела бы договориться о нашей встрече завтра...
Несколько раз я запинаюсь от волнения и все безнадежнее краснею. Боже, ну и позорище.
— Добрый вечер, мисс Смит. Да-да, я свободен завтра и буду рад обсудить все рабочие моменты. Во сколько вам будет удобно встретиться?
— Я думала, что это мне следует задать вам этот вопрос, — нервно хихикаю в трубку и еще сильнее теряюсь.
Сейчас он примет меня за идиотку.
— Я встаю очень рано, поэтому привык все дела начинать в восемь утра, — говорит он.
Мне чудится, что его голос теплеет.
Осознаю, что закусываю губу. Как хорошо, что он меня не видит. И вспоминаю невероятные зеленые глаза оттенка свежей листвы.