Должен сказать, ей удалось меня поразить дважды.
— Браво, мистер Мур.
То, как она позволяет себе разговаривать со мной так нахально, объяснимо. Такое взаимное перетягивание каната для меня в новинку. Мона разжигает во мне интерес, и я беру все в свои руки.
— Вы хотите поговорить о моих деньгах именно сейчас?
Мона копошится, и я ухмыляюсь.
— Я хочу, чтобы вы забрали свои деньги назад и больше ничего не присылали мне без моего разрешения. Это нарушение моих личных границ, как минимум.
— Вы что? Запрещаете мне это делать?
— Вы меня правильно поняли.
— Простите, я не услышал ваш ответ, — говорю я.
Какое милое создание. Ее упрямство и строгость влекут меня.
— Я запрещаю вам это делать.
Я глубоко и рвано вздыхаю, оттягивая рубашку. Брюки теснят, а меня самого бросает в жар. Повлияло ли на меня так вино, или дело было исключительно в Моне, сказать сложно. Впервые за два года другая женщина заставила меня потерять голову. Я потерян. Потерян. Потерян в ней...
— Продолжайте, — говорю я. Мой ответ выходит слишком низким и немного хриплым.
Хочу снять напряжение и через брюки накрываю пах ладонью. Дотрагиваюсь пальцами до члена сквозь ткань и снова выдыхаю. Черт. Я не могу и не хочу останавливать это.
— Если бы я знала, что эта встреча должна быть мне оплачена, я бы отказалась и мы избежали бы этого.
— Так вы подумали, что дело в этом?
— Я ошиблась?
— Оплачивать время, которое вы тратите на меня... это звучит интересно.
Наплевав на то, что я буду думать о себе завтра утром, я расстегиваю ремень и обхватываю рукой уже сочащийся член. Под ладонью все отзывается болезненной пульсацией.
— За что вы отправили мне деньги?
Я не перестаю двигать рукой, при этом ухищряясь продолжать играть с Моной словами. Мы не можем коснуться тел друг друга, зато наши слова, которыми мы перебрасываемся, как мячиком на теннисном корте, пронзают наши развращенные умы.
Мое дыхание к черту сбивается. Чтобы не смущать девушку, я прилагаю усилия и выравниваю тон.
— Вы думаете в интересном направлении, Мона, правда неверном. Но мне даже нравится такой вариант.
Давай, моя девочка.
— Какая жалость, мистер Мур. Деньги вы получите утром, а сейчас я хочу спать и не нужно меня обременять звонками. Доброй ночи.
Она собирается прервать звонок? Вот черт.
— Я не принимал такое решение насчет денег, Мона.
— А мне и не нужно твое разрешение, Эдриан, — с этими словами Мона отключается, не позволив мне вставить и слова. И она не слышит мой стон. Твою мать...
Ощущая приближение оргазма, я разжимаю пальцы и роняю смартфон, вцепляясь в обитый красным бархатом подлокотник. Ее повелительная интонация обволакивает меня, и я откидываю голову, изливаясь себе в руку. Мое сбросившее напряжение тело обмякает в кресле, и я закрываю глаза.
Мона. Мона. Мона.
Сама того не зная, ты подписала мне приговор.
Я вытираю пальцы влажными салфетками и поднимаю с ковра телефон. Воспитание это или ее приказ, я не смею позвонить ей в ответ, и пишу сообщение.
«Нам с вами стоит обсудить ночной разговор. Сегодня в час дня я буду вас ждать».
Что ж, Мона Смит. Сегодня я всерьез займусь тобой.
Мона
Утром я просыпаюсь от боли в голове из-за шума в ванной. Но это не единственная причина пробуждения. Внутри меня пульсирует странная тревога, а телефон подозрительно лежит экраном вниз на столике. С опаской беру телефон и читаю сообщение от Эдриана.
«Нам с вами стоит обсудить ночной разговор. Сегодня в час дня я буду вас ждать».
Температура в комнате резко понизилась ниже нуля. От страха, пожалуй, у меня похолодели даже кончики волос. Стало невыносимо плохо от осознания, что я все-таки ему позвонила ночью. Открываю последние звонки и вижу, что действительно звонила Муру. О нет!
Мне конец. Он уволит меня, а я даже не взялась за работу. Конец моему портфолио и конец будущему...
Разговор длился не более трех с половиной минут, но я помню его очень смутно. Сколько гадостей можно наговорить человеку за неполные четыре минуты?
Я с ноткой истерики закатываю глаза к потолку, хватаясь за голову. Я сама все испортила.
Время уже почти десять. Набираюсь духу позвонить Муру, а сама кусаю губы и считаю секунды до своего приговора.
— Доброе утро, я бы хотела...
Мямлю себе под нос попытку извиниться перед Муром, но меня даже через телефон сносит его непоколебимость.
— Доброе утро, Мона, а я бы хотел видеть вас прямо сейчас. Вы сможете приехать? Я заменяю своего отца и вам нужно подъехать в офис, — голос Мура, ровный и идеальный, как и всегда, бьет по больной после вчерашнего голове.