«Ну, какая земля, Мона? Ты же по асфальту едешь, по шоссе» — ругаю я себя.
Да и Эдриан не станет кого попало оставлять на ночь, верно? Плюс, он достаточно воспитан для того, чтобы позаботиться о девушке, которой придется далеко ехать.
Лучше не углубляться в убеждение, что у нас с Эдрианом все будет как у людей, учитывая его намерения. С другой стороны, секс - это просто секс, после такого мужчины не ведут тебя под венец и не обещают вечной любви. Я вспоминаю нежность и похоть в глазах Эдриана. О нет, Сэм права. Когда мужчины хотят просто секса, они не смотрят на тебя во так. Кажется, сегодня у Сэм выходной, я совсем не понимаю ее график работы, поэтому не хочу звонить и пишу сообщение, приписав в конце смайлик, чтобы подруга точно не сердилась на меня.
Птицы поют трели, лаская слух, а листва шумит, создавая единую композицию. Поместье Эдриана все больше открывается мне со своей лучшей стороны. Красоту звука нарушает лязганье металлических петлей. Я поворачиваю голову и вижу отходящего от ворот Эдриана. Реакция не заставляет долго себя ждать, и я мигом смущаюсь, будто мы таим общий гадкий секрет. Даже таким холодным утром он невероятно красив, особенно после пробежки: серые спортивные штаны, черное худи и взъерошенные волосы. Я замираю, не зная, стоит его позвать или нет, но смущение во мне кричит, что лучше этого не делать. Пока я колеблюсь, Эдриан решает проблему сам, поворачиваясь в мою сторону и идя ко мне уверенным шагом.
— Доброе утро, Мона, — тепло здоровается Эдриан.
Мое сердце бьется сильнее. Насколько легко ему дается общение со мной после того, какими мы видели друг друга. Его руки снова в перчатках, на этот раз — спортивных, открывающих лишь часть пальцев. Как жаль, что ночью я не успела рассмотреть его руки, пока мы были заняты... делом.
— Доброе утро...
Потупив взгляд в землю, я опять чувствую себя с ним смущенной девочкой.
— Как тебе спалось?
— Просто отлично, спасибо. У тебя очень мягкая кровать. Мне даже не хотелось с нее вставать.
— Мне тоже. — Он улыбается и скользит по мне взглядом с ног до головы. — Я решил не будить тебя и дать хорошенько отдохнуть.
До меня доходит, на что намекает Эдриан, и внизу живота снова все пульсирует. Неужели я теперь буду всегда так реагировать на него?
И меня совсем не удивляет, что Эдриан бегает по утрам. Подтянутый пресс, который вжимался в мой мягкий живот, все сказал сам за себя. Стыдно, что он такой идеальный и не ленится бегать по утрам даже в сырость, в то время как мы с моим маленьким животиком предпочитаем проводить утро в теплой уютной постели. Ну и что? Да, живот, а у кого его нет? Он и у Эдриана есть, где-то там, под прессом...
И все же, я нравлюсь и возбуждаю его такой, какая я есть и была этой ночью. А ночью живот от меня никуда не девался. И то, как он касался его губами... Ох!
А еще я вспоминаю, что чуть ниже живота с чертовски сексуальным прессом у Эдриана есть что-то... с чем я хорошо познакомилась сегодня ночью.
— Можешь потрогать его, если хочешь, — игривый тон Эдриана выбивает из меня дух.
Таращусь на него, как на полуночного призрака из своего детского кошмара. Что мне ответить?
Но Эдриан заставляет меня с облегчением выдохнуть, когда приподнимает футболку, оголяя перед моими глазами подтянутый живот с очерченными кубиками пресса.
Он предлагал мне потрогать его пресс, а не то, что я подумала. Чувствую себя испорченной девчонкой...
И это плохо, если мне нравится?
Пока я витаю в своих мыслях, Эдриан закатывает глаза и хватает меня за руку, дергая на себя. Врезаюсь в него, но все возмущения испаряются из головы, когда под ладонью я чувствую твердые и горячие от бега мышцы, и охаю от удивления. Эдриан на порядок выше меня, и я запрокидываю голову, замирая под его затягивающим меня в плен взглядом. В нос ударяет запах его пота, и моя голова отключается, отступая перед инстинктами. Есть ли вообще у людей инстинкты? Сэм говорила мне, что нет, но какая разница, если мои ноги подкашиваются от одного запаха этого человека?