Господи, я знала, что что-то случилось, но не ожидала такого.
— Шел дождь, и ее машину занесло на дороге. — Я вздрагиваю, слыша глухой голос Эдриана и заметив его пустые зеленые глаза, будто утратившие свой насыщенный цвет. — Я атеист, но помню, как сидел около ее больничной койки, держа в руках ее каштановые локоны, и просил бога, чтобы она выжила. Даже если она больше не вернется ко мне. Она умерла в больнице через два дня и пять часов, не приходя в сознание. Если бы я был достаточно хорош для наших отношений, чтобы мы не расстались, она бы не погибла вот так.
Я не знаю, что сказать. Меня переполняет стыд за интерес и несдержанность, которые стоили Эдриану повторного потрясения. Ради меня он окунулся в те вещи, которые предпочел бы забыть. По крайней мере, я хочу в это верить.
— Мне жаль. Это звучит просто ужасно.
— Она была моей первой любовью, и с тех пор я ни с кем не заводил отношений.
Мерзкий укол ревности впивается в меня. Так низко и унизительно, ведь мой организм идет против меня. Я должна поддержать его, а не возиться с маленькой девочкой внутри себя. До этого момента я строила в голове образ надменного и самовлюбленного Эдриана Мура, который не любит никого и не полюбил бы никогда, если бы не она.
И этот образ неприступного мужчины вполне меня устраивал, ведь так мне не нужно было делить его ни с кем. Но все оказалось совсем иначе. Дело не в том, что Эдриану чужда любовь. Просто я была не той, кому предназначалась бы любовь Эдриана Мура. Карточный домик, построенный мною, разрушается, и нужно решать, что делать с новыми обстоятельствами. Хочу ли я тягаться с этим? Нет, не так, готова ли я на это? Потяну ли? Хотеть я могу и пиццу на винном тесте, а готова ли я буду съесть ее? Вот так и с Эдрианом. Ту девушку он любил и дорожил ей, а я лишь секс-партнер — удобный и выгодный. Твою ж мать! И чего я ждала? Обо всем ведь предупреждали. Нет ничего хуже, чем остро ощущать эмоции. Как везет тем, кто легко и просто относится к таким вещам. А я не такая. Снова никем не любимая девочка внутри меня чувствует себя одинокой и несчастной. От жалости к себе я ощущаю подступающие к глазам слезы. Все, хватит. Эдриан честен со мной, а я снова думаю о себе. Но я не хочу так, я устала быть хуже других...
Мне нужны нормальные отношения. А подобные отношения не для меня. Я должна вернуться домой и все обдумать. Подальше от Эдриана. Подальше вообще от всех. Смыть с себя все эмоции в душе, а затем закрыться в комнате и завернуться в кокон из одеяла.
— Этой ночью мне снилась сцена перед ее смертью, когда случилась наша ссора и я не смог остановить ее. Я должен был пойти за ней, но вместо этого позволил ей уйти.
Слушать Эдриана становится невыносимо. У всего есть пределы допустимого. Пожалуй, я достигла своих. Держи себя в руках, Мона. Раз ты сама полезла во все это, прими ответ с достоинством. Поплакаться ты успеешь и в душе, когда вернешься домой.
— Ты знаешь, что это не так. Ты винишь себя, но никто не мог знать, что так случится. Это ведь не ты решил, что произойдет подобное. У всех случаются ссоры, ты же лишь мучаешь себя.
Мне тяжело подбирать слова, но я хочу, по-настоящему хочу, чтобы вина покинула Эдриана. Меня раздирает ревность и обида за Эдриана.
— Мой отец бросил маму, когда у нее обострилась ее лейкемия. — Отвожу взгляд и цепляюсь им за верхушки сосен, чтобы отвлечься и придать голосу твердости. — Он бросил нас обеих. Я больше не видела его. Мне было всего лишь девять. Мне хотелось верить, что на самом деле он раскаялся и ему было слишком стыдно вернуться и попросить прощения. Но я выросла и знаю, что это не так. — Я смотрю на Эдриана и касаюсь его руки. — Вот человек, который должен винить себя. Но ты никогда не бросал человека, которого любишь. Она сама решила уйти.
Впервые за весь разговор Эдриан отрывает взгляд от стола и смотрит на меня, пару раз растерянно моргая.
— Ты потрясающая девушка, Мона, — он накрывает мою ладонь своей.
Мне больно. Грудь разрывает жар внутренней борьбы от мысли, что дело никогда не было в Эдриане. Дело было во мне.
— Пей чай, пока он не остыл. У остывшего чая теряется весь вкус.
«У остывшего чая теряется весь вкус» — знаешь, Эдриан, что-то мне подсказывает, что ты не о чае говоришь. Ведь так?
— Ты всегда можешь попробовать новый, — фраза срывается с губ сама.
Эдриан удивленно приподнимает брови, видимо, тоже не ожидая моих слов, как и я сама. Он целует мою руку и встает со своего места.