В замешательстве поднимаю голову и смотрю на уже знакомые мелькающие мимо магазинчики. Эдриан везет нас обратно? Не успеваю взглянуть на Эдриана, как мне на голову ложится тяжелая мужская рука, возвращая меня к моему «делу». Мои губы саднит, но вот я чувствую, как машина остановилась. Терпение у Эдриана такое же слабое, как и мое... Причмокнув губами, я выпускаю его член изо рта и одариваю Эдриана игривым, все еще надменным взглядом.
— Мона...
Его лицо пылает, он так и не успокоился. Я не отвечаю ему и молча выхожу из машины.
— Мона!
Эдриан выскакивает из машины следом, нагоняя меня. Это только начало, милый.
Мы врываемся в квартиру, не отрываясь друг от друга, словно не виделись целую вечность. Не давая Эдриану увлечься, я сбрасываю с себя туфли и снова перехватываю инициативу, утягивая его на мягкий ковер перед искусственным камином. Эдриан начинает покрывать мою шею и ключицы поцелуями, забираясь руками под юбку, и я раскрываю перед ним свое тело, не стесняясь ни единой своей детали. Он сделал меня такой.
Когда Эдриан собирается перейти к уже заученному сценарию, я приподнимаюсь на локтях и хватаю его за галстук, накручиваю на руку и смеюсь. Опираясь на напряженные плечи Эдриана, я встаю перед ним на колени и равняюсь с ним. Жестким движением притягиваю к себе Эдриана за галстук, дразня и не давая себя поцеловать. Опускаю взгляд вниз и снова на него, демонстрируя, как спускаю по бедрам кружевное белье и отбрасываю его в сторону. Не давая Эдриану опомниться, надавливаю на плечи, и он сразу понимает, что я от него хочу. Эдриан меняется со мной местами, и я сажусь на его бедра, сквозь брюки чувствуя его возбуждение. Один чулок сползает вниз, но жадные глаза напротив вселяют в меня новую волну уверенности, что я все делаю, как надо. Я спускаю с него брюки и медленно насаживаю себя на его член. С губ срывается протяжный стон, и я закидываю назад голову, начиная двигаться. Эдриан кладет руки мне на бедра, сжимая их и не сводя с меня глаз. Словно завороженный, он следит за моими движениями тем взглядом, ради которого я была бы готова продолжать это вечно. Была бы, если бы не то, зачем я все это затеяла.
— Эдриан, — начинаю я. Но он слишком увлечен представлением, которое я устроила, чтобы услышать меня.
— Эдриан, через час я буду в баре.
Он не сразу понимает, о чем я, и глядит на меня замутненным взглядом. В его глазах я ловлю похоть и свое собственное отражение. Красная и раскованная, я сравниваю себя с пышной розой, которая пьянит своим ароматом. Наконец, я вижу нотку прояснения в глазах Эдриана, за которой следует искра гнева, переплетенная с удовольствием.
— Нет, я еще не принял решение, — отрезает он, сильнее сжимая мои бедра.
— Я и не жду разрешения, а сказала, как будет, Эдриан.
Словно в подтверждение своих слов, я выгибаюсь так, чтобы полностью вобрать его в себя, и Эдриан сжимает зубы, сдерживая стон.
— Нет, — снова повторяет он, и я слышу, как Эдриан начинает терять над собой контроль. Я же двигаюсь все увереннее и улыбаюсь так хитро и счастливо, словно здесь больше нет Моны, а есть только имеющая над ним безграничную власть Адель.
— Я пойду, куда захочу, нравится тебе это или нет.
Эдриан собирается приподняться, но я толкаю его в грудь так мягко, но все же достаточно властно, чтобы вызвать в нем смятение. Я улыбаюсь ему чужой улыбкой.
— Я пойду в бар в любом случае, независимо от того, закончим мы сейчас секс или нет. — Подхватываю его затянутую перчаткой ладонь и нежно целую тайну, которую он под ней скрывает, а затем игриво провожу по ней языком. — Выбор за тобой.
Соблазненный подхваченными мною повадками Адель, Эдриан молниеносно реагирует на мое своенравие, и почти рыча, уже сам насаживает меня на себя. Он так крепко обхватывает мое бедро, что ткань чулок буквально трескается под его пальцами. Вот черт... Под его пальцами рвутся мои чулки, а под взглядом — жалость к нему. Я улыбаюсь и ликую своей маленькой победе, видя злой огонь возбуждения в глазах Эдриана. Спустя несколько его грубых толчков я, наконец, сжимаю его изнутри и кончаю. Ему хватает еще нескольких секунд, чтобы кончить вслед за мной. Тяжело дыша, опускаюсь на него в последний раз. Я наслаждаюсь этими секундами прежде, чем взглянуть на Эдриана. Вдруг понимаю, что он страшно молчалив — совсем не так, как в нежном молчании он притягивает меня к себе и не произносит ни слова, нет. Сейчас его молчание оглушает, страшит. Я спешу подняться. Наслаждение от содеянного звонко разбивается об взгляд пугающе зеленых глаз, затянутых чем-то черным, мрачным. Ужасным. Страх покрывает мое тело, и теперь, когда все закончилось, я пугаюсь той силы, которой коснулась. В такие моменты ты ощущаешь себя нашкодившим ребенком, видящим пустоту лица матери. Раньше от этого было больно. Тогда почему сейчас меня это возбуждает столько же, сколько и пугает?...