— В машине нам никогда не удается найти точки соприкосновения, верно, любовь моя?
Эдриан опережает меня, и я покрываюсь мурашками. Он назвал меня своей любовью?
Что-то внутри меня вздрагивает каждый раз, когда он нежно обращается ко мне. Это не то, что я могу объяснить вслух, но эмоциями я проживаю эти моменты снова и снова. Я не ожидала, что он нарушит тишину, не ожидала, что пойдет на контакт первым. Мне вдруг становится так горько, что я закусываю нижнюю губу. А еще после коктейлей меня немного мутит в машине, но это мелочи.
В ответ я киваю.
— Я думаю, мы должны поговорить и обсудить то, что произошло, — доводит до ума свою мысль Эдриан.
Конечно, я знаю, что перестаралась со своей реакцией на его запреты. Я вспоминаю, какой одержимой стала, как красная пелена встала перед глазами, и как я опьянела от жажды власти. Когда я хотела отказаться от своей затеи, когда хотела передумать, эта красная пелена стала шорами на моих глазах, чтобы я не видела ничего, кроме Эдриана, на котором хотела отыграться, как готова отыграться обиженная любимым человеком женщина. Я хотела сделать Эдриану больно, надломить его гордый нрав и заставить поменяться со мной местами. Перед глазами пляшут картинки с моей выходкой, и я мотаю головой, чтобы прогнать их.
— Я хочу извиниться, — выдыхаю я.
Я готовила целую речь, пока ждала его у бара, а сейчас это все, на что мне хватает мозгов.
И прежде, чем Эдриан перебивает, я останавливаю его вытянутой перед собой рукой.
— Нет. Выслушай меня, Эдриан. — Набираю в грудь побольше воздуха, чтобы выдать все на выдохе, пока мои руки дрожат, а глаза ищут, за что зацепиться и собраться с мыслями. — Я не знаю, какими на самом деле были ваши отношения, но то, каким ты был после тех вещей, что я сделала, напугало меня.
Мной двигала нелепая ревность, чувство обиды и желание отомстить. Это принесло мне удовольствия столько же, сколько и боли. И меня пугало это не меньше. Я чувствую, как в меня словно впрыскивают яд, чтобы сделать себе подобным. Сравнить это можно было разве что с вампиром, который нашел себе жертву, чтобы она переняла его повадки и жизнь. И пусть я никогда не чувствовала себя настолько живой, как в момент мести, за это безумие наступила расплата, и я ощутила себя растоптанной, использованной и выпитой до дна.
— Мне не стоило напирать на тебя. Это моя вина, — Эдриан крепче обхватывает руль, а его брови сводятся к переносице.
После этого мы оба замолкаем. Мы оба взяли вину на себя, но легче не становится никому. Эдриан сделал первый шаг и даже предложил поговорить, а не замалчивать все. Но он никогда не имел такого опыта, чтобы правильно говорить о своих чувствах и учитывать чужие. Такого опыта не имела и я. Мои первые серьезные отношения, его первые отношения, в которых он учится решать все разговором, а не сводом глупых правил. Мы походим на школьников, которые впервые столкнулись в ссоре и не знают, как решить вспыхнувший конфликт. Меня терзают вопросы, на которые я не хочу знать ответы. Если это касается Эдриана, то знание пугает меня сильнее, чем незнание. И на это были свои причины. С ним я стала осторожной, но мое природное любопытство все еще можно грести ложкой.
— Я все равно хочу понять. Прежняя я никогда бы не совершила чего-то подобного до встречи с тобой и твоей философией, Эдриан. Я здорово испугалась. Но я не хочу врать, что и не испытала в этот момент глубочайшее удовольствие от того, что делала с тобой.
Эдриан впервые отрывает глаза от дороги, кратко глядя на меня, и тут же возвращает взгляд обратно. Я не успеваю понять его эмоции.
— Ты испытала удовольствие?
Я покрываюсь мурашками и киваю.
— Но мне не понравилось, как ты чувствовал себя после этого. — Я жду хоть какой-то реакции, но Эдриан похож на статую без единой эмоции. — Когда я разозлилась на тебя, я стала будто сама не своя. Знаешь, если бы ты тогда сказал, что в меня вселилась твоя бывшая, я бы поверила тебе.
Эдриан выгибает бровь, кивая на мое внезапное признание.
— На миг я сам испугался, что она вернулась.
Ничего себе.
Испытываю смесь из страха и удовольствия. Страха из-за того, что Эдриан тоже заметил, как я стала похожа на Адель. И удовольствия от того, что мы с ним думаем в одном направлении. Даже такой глупый и притянутый факт вселяет в меня уверенность, что Эдриан на моей стороне.
Мой триумф растворяется, когда я отметаю свои романтические бредни и возвращаю мысли в нужное русло. Я стала похожа на Адель, и это испугало Эдриана до смерти. Это тот факт, который сложно уложить в голове. Это как трепет, который ужасает и впечатляет одновременно. Это как смотреть на цунами, торнадо или любое другое стихийное бедствие: дикий восторг вперемешку со страхом — именно то, что чувствуешь, когда узнаешь для себя что-то шокирующее, только в меньшем объеме...