— Что?
Я краснею, но стараюсь сохранить лицо. Даже если у меня размазалась тушь или растрепались волосы, то плевать. Такие мелочи больше не терзают мою самооценку в присутствии Эдриана, а улыбка любимого для меня, как мед. Правда, я больше люблю тростниковый сахар, но так обычно не говорят.
— Это первый мой разговор об отношениях, который кончается так приятно. И снова ты первая в этом, Бэмби.
— И ты у меня, — застенчиво улыбаюсь я.
— Предлагаю вернуться на наши места и продолжить дома.
Я вспыхиваю и чувствую, как учащается биение сердца, но без раздумий киваю — конечно, я хочу этого! Сделать это в машине было бы так развязно и необычно, но ничто не переплюнет по удобству просторную постель Эдриана. Когда я усаживаюсь и пристегиваю ремень, Эдриан захлопывает за мной дверцу машины, возвращаясь за руль. Когда он давит на газ, я открываю окно и даю свежему ночному ветерку врезаться в мое довольное лицо.
Мы приезжаем к поместью почти к полуночи. Эдриан нежно тянет меня за руки, поднимая с места, и каблуки сапожек с легким стуком приземляются на асфальт, покрытый уже жухлыми листьями.
В дверях нас поджидает недовольный Нарцисс, озлобленно дергающий хвостом. До чего животные без шерсти странные... Наклоняюсь к коту и касаюсь до его головы пальцами. Лысая мордочка жмурит глаза, когда я начинаю гладить спину Нарцисса. Он урчит, и я задумываюсь над тем, что питомцы похожи на своих хозяев. Эдриан молча ждет своей очереди, чтобы потискать кота, и я отхожу в сторону, умиляясь тому, каким нежным может быть Эдриан, когда он не держит образ сурового человека. Затем Эдриан помогает мне снять верхнюю одежду и обувь, а сам отправляется кормить Нарцисса. Я не теряю возможности отлучиться в ванную на втором этаже. Привычка носить резинку на руке — хорошая привычка, которую, почему-то, считают вредной и безвкусной. Ну и ладно, зато у меня все всегда под рукой. Встаю под прохладные струи воды, возвращая себе свежесть. Быстро обтираюсь полотенцем, закутываюсь в него, а затем орудую феном и привожу волосы в надлежащий вид, прежде чем выйти из ванной.
Эдриана я нахожу на кухне, наблюдая поистине милую картину: он сидит рядом с Нарциссом, гладя его по спине, пока сам кот жадно доедает свою порцию еды, почти не жуя. На столе лежит вскрытая упаковка влажного корма с уткой. Задерживаю на ней взгляд, и это не укрывается от Эдриана.
— Саманта порекомендовала мне именно эту фирму.
В его голосе сквозит такая нежность к своему любимцу, когда он делится со мной этим, что я невольно ударяюсь в сентиментальность. Бывшему не нравились животные, и ничего такого, но он никогда не упускал случая сказать об этом, словно считал каким-то личным достижением. Знаете, куда бить, мистер Мур.
— Тебе стоит проводить с ним больше времени, — я киваю на то, как жадно Нарцисс поглощает корм.
Эдриан хмыкает, улыбаясь шире, а я хитро прищуриваю глаза, гадая, мне или коту он посвятил такую невероятную улыбку.
— Поверь, он скучает по мне чуть больше, чем по свежей упаковке корма, — Эдриан чешет кота по макушке и спрыгивает с тумбы.
— Голодная?
— Нет. Хочу сразу перейти к десерту, — как только я говорю, чего хочу, меня уже прижимают к себе.
Эдриан впивается в мои губы чувственным поцелуем, а его руки начинают блуждать по моему телу. Он обхватывает мои бедра, одним рывком прижимая к себе, и я начинаю стонать сквозь поцелуй. Моя голова отключается. Эдриан задирает полотенце и звонко шлепает меня по заднице, заставляя вскрикнуть от неожиданности и возбуждения.
— У меня есть условие насчет моего согласия, — я облизываю губы.
Эдриан прекращает свои действия, с интересом глядя на меня. А я расстраиваюсь, что он остановился, и моя перемена в настроении не ускользает от его внимания.
— Не я тянул тебя за язык, Мона. Но с удовольствием сделал бы это.
Только я открываю рот, как чужие руки легко подхватывают меня и сажают на кухонный островок. Боже, если он захочет, он закинет меня себе на плечо и унесет вот так в спальню. От этой мысли возбуждение нарастает еще сильнее. Нет, это не то, о чем я должна думать. Волнение накатывает на меня, и я сплетаю ноги, чтобы чувствовать себя защищеннее.