– И я пойму, если не найду тебя в этой квартире по возвращении.
Эти слова тяжелым грузом опустились мне на плечи, а потом будто прошли через грудь и сдавили сердце. Заставили едва слышно вздохнуть.
Мне дают выбор и отпускают меня? Или, наоборот, намекают, что если я не согласна на его условия, то могу идти на все четыре стороны?
Можно было придаваться отчаянию и злобе, в том числе на себя, но этот чертов день слишком вымотал меня! Настолько, что не было больше сил.
Мне нужно уйти сейчас. Просто куда-то уйти… или уехать.
И тогда я вспомнила про собственные планы. На лице начала расплываться довольная и немного вредная улыбка. Собирать чемоданы может не он один!
Демонстративно, с отрешенно-торжествующим видом я направилась в гардеробную. Там на безуспешные попытки вытянуть с верхних полок хоть один мой чемодан с укором взирал целый ряд директорских костюмов. Отчего-то это обстоятельство сейчас раздражало еще больше. Плюнув на свои неудачи, я прошла вглубь помещения, где вот уже четыре месяца обитали мои вещи. Влезла в первые же свои шорты, которые нашла. Сбросила футболку прямо на пол и натянула вместо нее простую белую майку. В этом нехитром наряде я взяла небольшую дорожную сумку в одну руку, а второй сгребла ворох вешалок с собственной одеждой.
Не давая себе отчета, надену вообще это или нет, я вернулась в спальню.
Сумку закинула на кровать так, что она приземлилась прямо напротив чемодана одного высокопоставленного чиновника, и с особой небрежностью, в противоположность его аккуратности, начала набивать сумку одеждой.
Ван Райан оставил свои вещи в покое и, высоко вздернув бровь, вопросительно посмотрел на меня одним из своих особо выразительных взглядов.
– Знаешь, мне надо обо всем подумать, а Мария так удачно позвала к себе в Майами.
– Прекрасно, – безразлично произнес он. – Желаю хорошо провести время.
Сначала я хотела коротко кивнуть, но тут полукровка пожелал внести ясность в некоторые, очевидно беспокоящие его вопросы.
– Надеюсь, ты сознаешь, насколько мы известные персоны? Огласка подробностей нашей личной жизни мне совершенно не нужна.
То, что подробности половина приехавших будет из меня выуживать, было очевиднее некуда. Боюсь, что вплоть до самых пикантных. Пришлось поспешно ретироваться в гостиную, чтобы избежать прямого ответа и забрать свой ноутбук.
Мак отчаянно ругался, когда я засовывала его в сумку, прямо на вещи. Наконец, звук закрывающейся молнии обозначил мою готовность. Ван Райан продолжал гипнотизировать меня взглядом.
Я закинула сумку на плечо. Теперь нужно было что-то сказать.
– В любом случае, спасибо за помощь Курту и Ханне. И Джен, – искренне и с улыбкой добавила я напоследок.
– Пожалуйста, – уголки его губ чуть дрогнули.
Ни разу не обернувшись, я ушла в гостиную. То, что Драйден делал для них, было не для меня. И, возможно, даже не только для них самих. Он лишь заботился о тех, кто был дорог Рюи. Сейчас я была в этом практически уверена.
________________________________
[1] Женский вариант «Я» на японском.
[2] Международный аэропорт, расположенный в городе Нарита (Префектура Тиба, Япония), в восточной части Большого Токио, в 75 км от центра города.
[3] Мерседес Макларен, изначально принадлежавший Юргену Вульфу, который он проиграл Джен, Эндрю и Крис в бильярд. Уорчайлд помогает им его выиграть в середине второго тома.
Глава 2 «Memory», часть 1
Название главы - «Память» (англ.)
Кованые ворота виллы, принадлежащей семье Корбин, были крепко заперты. И в самом доме, и в саду не ощущалось никакого присутствия, лишь вибрация охранных заклинаний. Хотелось тяжело вздохнуть и скорбно прислониться лбом к изящным решеткам высоченного забора, но они, должно быть, успели нагреться за день на солнце.
Парило нещадно, и после Вашингтона казалось, что ты попал в тропический ад. Сезон дождей начнется только в мае, но влажность уже не дает нормально дышать.
Я развернулась и побрела в обратную от виллы сторону.
Подумать, мне нужно еще немного подумать.
Из сумки раздался голос Мака:
– Эй-эй, Кристина! Вытащи меня отсюда! Тут темно, тесно и повсюду твоя одежда!
– Извини, но тебя нежелательно держать на открытом солнце – что-то из микросхем может сгореть, – только и сумела ответить я заторможено.
– В сумке тоже жарко! – продолжал протестовать ноутбук.
Характер моего собственного ноутбука как будто бы стал еще хуже. Въедливее, требовательнее и ехиднее. Впрочем, я была рада до слез, когда поняла, что его можно починить. Джен что-то сделала с его микросхемами. Она или хорошенько приложила его или просто сдавила своими новыми силами, которые еще не понимала.