Оставшуюся часть поездки я провела, привалившись головой к его плечу. Тело словно стало кукольным. Мне было тяжело просто удержаться на ногах. Если бы не Драйден. В груди что-то коротко и прерывисто сжалось.
Я была ему благодарна. Как благодарна сейчас за почти четыре месяца, что были после того дня. После Голодной скалы.
Мелодичный звук колокольчика возвестил о прибытии на самый нижний ярус. Стоило нам выйти из лифта, как откуда-то вылетела Мими и, увидев меня так близко к Драйдену, открыла рот, собираясь закричать. А потом она заметила, каким было мое лицо, и то, как подгибались ноги… Фея-горничная плотно сжала губы, отвела взгляд и не сказала ни слова.
– Мими, пожалуйста… – тихо попросил Драйден, – позаботься о ней. Мне нужно закончить дела в рабочем кабинете. Я скоро вернусь.
На миг захотелось прижаться к нему еще крепче, будто его близость была последним, что имело значение в состоящем из осколков мире, но осознав это, я почувствовала себя мерзко. Невозможно сказать, что в произошедшем не было моей вины.
– Помоги ей, – Драйден повторил просьбу с чуть большим давлением.
Мими кивнула и, взмахнув крыльями, поднялась выше. Она подставила плечо, и, когда я пыталась на нее опереться, то боялась свалить нас обеих. В конченом итоге я все-таки заставила себя хоть как-то держаться на ногах, и мы с Мими медленно направились в сторону жилой зоны апартаментов. Драйден сбросил мокрый пиджак и жилет на диван в гостиной, вернулся назад к лифту, но вдруг снова окликнул фею:
– И, Мими, прошу тебя, постарайся не оставлять ее одну.
Та снова кивнула.
Кое-как горничная помогла мне добраться до ванной комнаты и снять грязную одежду, а потом залезть в огромную ванну, больше похожую на купальню. Мими было трудно, но она все еще продолжала хлопотать, хотя ее злость никуда не делась. Я озиралась вокруг так, словно все это происходило не со мной. На лице феи мелькнуло выражение, которое я никогда не ожидала увидеть в своем присутствии.
Жалость.
Кто-то внутри меня хотел сказать ей «спасибо», но голос отказывался слушаться. Я обняла колени и уткнулась в них лицом, пряча непрошеные слезы. Где сейчас Джен? Ведь это она была той, кто по-настоящему заслужил подобную заботу. Она и только она. Несмотря на горячую воду я вновь не могла согреться.
После я стояла посреди ванной комнаты, и хотя тело и волосы теперь были чистыми, меня не покидало ощущение обратного – будто грязь забралась под кожу. Меня одели в темно-синий теплый халат, в котором я попросту тонула, так как он принадлежал хозяину апартаментов. Мими улетела за свежими полотенцами.
Словно ища чего-то, я огляделась и увидела зеркало в тяжелой раме над умывальником. На сей раз ноги сами принесли меня к нему. А из зеркала безучастно смотрел призрак. Призрак девушки, что безрассудно бросилась спасать любимого… И это стоило жизни Рюи и человечности Джен. И именно это лицо она теперь ненавидит…
Я не поняла, что происходит, когда занесла руку. Не поняла, когда кулак стремительно приблизился к стеклянной поверхности, где отражалось лицо. И осознала, только когда по зеркалу в разные стороны разрослась паутина трещин с моим кулаком в центре. Теперь отражений этого лица стало еще больше…
Я продолжала стоять. Кровь начала стекать по пальцам.
– Что тут творится?! – раздался голос Драйдена.
В испуге я резко отшатнулась от зеркала и обернулась к двери в ванную, пряча руку на груди и закрывая ее другой рукой. Лишь тогда поняла, что натворила… Как? Как можно было так поступить с Мими и с местом, где обо мне по-настоящему заботились?
Через долю секунды на пороге появился Драйден. Его взгляд прожег меня насквозь. Я еще сильнее прижала руку к себе. И тогда он увидел кровь.
Голубые глаза потемнели. Драйден на миг чуть опустил голову, а когда снова посмотрел на меня, его глаза приобрели прежний оттенок. Я застыла на месте, уставившись на него.
Прилетела Мими с охапкой полотенец. И уронила их, когда увидела всю сцену целиком.
– Я же просил не оставлять ее одну… – процедил он, чуть повернув голову в сторону феи.
Она вся сжалась от этих слов.
– Но я… только на минуту за полотенцами…
– Мими, спасибо за все, – после небольшой паузы он добавил: – до утра ты можешь быть свободна.
Я содрогнулась от его слов, звучавших слишком странно спокойно.
– Но, сэр… – горечь и растерянность в ее голосе, их нельзя было не почувствовать.
– Мими, прошу. Я не стану повторять дважды.
– Как вам будет угодно, – наиграно официальным тоном ответила она и начала подбирать полотенца.