И все прошло бы уж совсем замечательно, если б не слишком пристальный взгляд Драйдена, который иногда касался меня. Слишком пристальный даже для него…
Ложечка с золотистым напылением звякнула о блюдце. Сквозь туман собственных мыслей я услышала, как парнишка-официант начал учтиво извиняться перед Марией, но все-таки попросил ее убрать шлем со стола.
Когда официант ушел, между нами снова повисло молчание. Если его не нарушить, неизвестно, как надолго это может затянуться. Мне нужно поговорить с ней. Чего бы это ни стоило.
– Прости, Мария. Я круто облажалась, – мой голос звучал будто откуда-то издалека. – Облажалась перед всеми вами и, кажется, во всем. Я звонила Айрис вскоре после… – «гибели Рюи» я уже не смогла произнести вслух. – Застала ее за подготовкой к пресс-конференции, и она меня не просто отшила, а заставила пожалеть… обо всем. Но я могу понять это. Мне не в чем ее упрекнуть. А потом у меня больше не нашлось сил, чтобы связаться с кем-то из вас…
Тяжелый вздох и вновь молчание. На этот раз недолгое.
– Крис, ты повела себя как идиотка тогда! – неожиданно рассердилась девушка. – Да и сейчас не лучше!
Что ж, этого следовало ожидать. Но почему от этих слов все снова переворачивалось внутри? Должно же прийти облегчение? Но стало только еще больнее.
На что я вообще рассчитывала, когда собиралась сюда прийти?
– Знаешь, иногда мне кажется, что я такая и есть, – мои губы раскрылись в неприятной даже мне самой улыбке.
– Боги, да что с тобой не так?!
Я пожала плечами, понимая, что, кажется, все со мной не так, но вслух сказала лишь: «Не знаю».
Мария посмотрела на меня еще суровее.
– Где ты живешь? – снова сложный вопрос, на который я просто не знала, как ответить. – Комитет давно потерял тебя. А квартира в Бетесде пустует…
Я молчала.
– С ним ведь?
Она угадала. Или просто знала. А мне захотелось отвести взгляд.
– Так вышло.
Почему-то это удивило ее сильнее всего.
– И это все, что ты можешь сказать?!
О, если бы я знала, Мария…
– Ты счастлива?
Нет, хотя должна бы.
У меня не получалось быть счастливой, когда наша «nakama[1]» рухнула. Наверное, я хотела слишком много. Объять необъятное, всегда быть с теми, кто мне дорог… Со всеми, кто мне дорог. Без смеха друзей, ворчания или грусти жизнь кажется красивой пустой шкатулкой.
– Прости меня, – неожиданно вырвалось против воли. – За все.
Мария вздохнула, всплеснула руками и воскликнула:
– Глупая Джозефсон!
– Может быть. Но… если вы дадите мне еще один шанс, я постараюсь исправить. То, что еще возможно. Поэтому я пришла сюда сегодня.
– Шанс? – Мария снова нахмурилась и задумалась на миг. – Сама найди способ его получить!
– Какой способ?
– Айрис и Джен. Верни их в свою жизнь! Да и всех нас! Только этот способ я знаю.
Мария тотчас со скрипом со скрипом отодвинулась на стуле, поднялась в полный рост и с досадой посмотрела сначала на кофе, к которому так и не притронулась, а потом на меня. Сейчас у нее не было времени, которое можно тратить впустую. Это я знала точно. Вульф и Уорчайлд все еще в коме. Похоже, это правда. Их до сих пор держали в комитетстких лабораториях. И ей трудно видеть меня такой – разбитой, сплошь сотканной из фрагментов прежней Крис.
Уже уходя Мария обернулась лишь на несколько секунд. На ее лице появилась скорбная, вымученная улыбка.
– Мне надо идти, и… прости, что не смогла поздравить тебя с днем рождения как полагается.
Улыбка Марии... Сейчас она не просто навевала воспоминания о другой жизни, а буквально резала без ножа. Ведь именно Корбин всегда говорила, что мне неожиданно очень идут улыбка и смех. В отличие от голоса и манеры держаться, к ним у нее не было претензий.
Того же хотела и я – их счастливых улыбок. Пред ними тускнело все в моих глазах, и уж точно моя нынешняя жизнь. И никакие темные очки не могли спрятать то, что готово было выплеснуться из меня.
Я ушла из кафе, оставив деньги на столе. Чаевые получились очень щедрыми. Потом медленно двинулась в сторону Бюро. К месту, которое стало моим убежищем. Сейчас нужно просто вернуться в апартаменты. Или сначала в его кабинет? Просто увидеть Драйдена. Мне станет легче. Обязательно станет легче! Тогда у меня получится что-нибудь предпринять.
Мне не хотелось, чтобы близкие помнили меня такой. Вероятно, больше всего на свете я не хотела этого. Для них до конца своей жизни, сколько бы она ни длилась, мне хотелось сиять.
Вдруг я встала как вкопанная на повороте к Гувер-билдинг. В голове раздался звук заевшей пластинки.