«– Ты выйдешь за меня?»
В тот момент, Беннет была растеряна и взята врасплох. Девушка всё ещё помнила, как её язык буквально прилип к нёбу, отказываясь произносить слова, а сердце гулко застучало в груди. Она смотрела в столь ласкающие её взглядом глаза Энзо, и понимала, что он с напряжением ждёт её ответа. Наверное, воцарившееся молчание, затянулось на более продолжительное время, чем это было положено. Ведь та, которая действительно любит, не берёт минуты, дни или недели – на раздумья.
Да, за последний месяц, им пришлось многое пережить. Они дважды практически потеряли друг друга, и, наверное, именно это, заставило вампира и ведьму, ещё больше ценить свои отношения. Ведь так легко было потерять того, кого любишь…
«– Да…»
Ответ сорвался с губ, подчиняясь голосу разума, но не сердца. И вот сейчас, сидя в гостиной особняка Сальваторе, и наблюдая задумчивым взглядом за пожирающим поленья пламенем в камине, Бонни понимала, что жалеет о столь поспешном ответе. Но также, она прекрасно осознавала, что время уже не отмотать назад, а аннулировать своё «да», ей и вовсе не хватит духа.
Нет, конечно, ведьма любила Энзо. Любила больше жизни, и мечтала прожить именно с ним все свои оставшиеся годы, зная, что Сент-Джон всегда защитит, и станет именно тем, кого называют «каменой стеной». Только вот было ли честно выходить замуж за влюблённого вампира, когда её сердце, против воли, начинало стучать в разы сильнее, только при одном упоминании имени другого? А в стенах этого дома, в последнюю неделю, имя Паркера упоминалось куда чаще, чем его вообще было бы необходимо произносить.
Беннет невесело усмехнулась. Наверное, она всё же стала жертвой стокгольмского синдрома, иначе, как ещё объяснить её странное, даже для себя самой, влечение к социапату? Всё началось неделю назад, в том чёртовом доме, куда их притащила Лаура. В тот день, девушка впервые почувствовала это. Ощутила где-то глубоко внутри, такую чертовски неправильную жалось к монстру, которая, в итоге, затмила собой ненависть. Да, она знала, что Паркер должен понести наказания за свои деяния, всё что он сделал – не заслуживало прощения, но, наверное, Бонни просто устала ненавидеть. Если бы ещё месяц назад, кто-либо сказал ей, что она найдёт в себе силы простить Малакая, ведьма бы рассмеялась говорившему в лицо. Но сейчас, всё слишком сильно поменялось, и стоило признать, что в большей степени – эта была заслуга ненавистной связи. Она позволила обоим молодым людям, взглянуть на мир – под другим углом. Девушка, наконец, осознала то, что даже самое большое зло, заслуживает второго шанса, в то время как сам парень – ощутил свою человечность. Ту, которую, казалось бы, похоронил уже давно.
В тёмно-зелёных глазах, отражающих собой языки пламени, проскользнула печаль. Почему её жизнь должна быть такой сложной? Почему ей никогда не бывает легко? Ведь даже сейчас, когда все беды остались позади, а впереди ждало светлое будущие с Энзо, Бонни всё равно продолжала погрязать в собственных проблемах. Нет, конечно ведьма не влюбилась в Кая, даже и о влюблённости, не могло идти и речи! Только в фильмах, глупые хорошие девочки, влюбляются в плохих парней. Но они не в фильме, а Беннет – едва ли была глупой. Но всё же, отрицать то, что девушка действительно что-то чувствовала к социапату, было бы чертовски нечестно, по отношению к самой себе. Паркеру и вправду удалось завладеть её вниманием, при этом, непостижимым образом, отняв его у Энзо. И это – было наиболее пугающим.
Бонни устало вздохнула, слыша, как хлопнула входная дверь, а из холла донеслись весёлые голоса подруг. Пора натянуть на лицо самую беззаботную улыбку, на которую она была только способна. Нельзя, чтобы кто-то увидел – её истинные чувства.
– Милая, – Кэролайн первой влетела в гостиную, на ходу сбрасывая с себя куртку и шапку. – Я придумала, как мы украсим банкетный зал!
– Правда? – ведьма улыбнулась, одаривая подругу благодарным взглядом.
Форбс действительно старалась сделать так, чтобы этот день был прекрасен, и она ни на йоту не была виновата, в ненормальных сомнениях самой невесты. Бонни собственноручно рушила собственную жизнь, сама того не понимая. Её сомнения – первый шаг к провалу.
– Угу, – вампирша кивнула. – Зал мы украсим по всему периметру вазами с пионами, а чехлы у стульев сделаем золотыми. Так же, думаю расставить по столам свечи, – она на секунду задумалась. – Как думаешь, сможешь зажечь их все с помощью магии?
Елена усмехнулась, падая на диван рядом с Бонни, и возводя глаза к потолку. Кажется, Кэролайн меньше переживала, когда устраивала свою собственную свадьбу.
– Кэр, расслабься. Бонни и Энзо ещё даже не назначили даты.
Форбс нахмурилась, но всё-таки медленно кивнула. Елена права, наверное, она и правда слегка перегибает палку, просто в свете последних событий, и собственных мыслей, что ещё совсем недавно бродили у неё голове…
– Ох, прости, Бон, просто я так боялась, что между тобой и Каем может что-то, – она прижала палец к губам, пытаясь подобрать правильное слово, – завязаться.
Бонни показалось, что в этот миг, из её лёгких выбили весь воздух. Она перевела испуганный взгляд на подругу, что, в свою очередь, выглядела так, будто и вовсе не сказала ничего такого. Ведьма тяжело сглотнула, чувствуя застрявший в горле ком.
– Между мной и Каем? – глухо переспросила она, и собственный голос послышался откуда-то издалека.
Форбс неоднозначно пожала плечами.
– Ну, знаешь, – она бросила многозначный взгляд на Елену. – Тьма всегда привлекает хороших девочек, и то, что тебе могло показаться, будто ты что-то испытываешь к Каю, было бы вполне нормально. Всмысле, со мной было так же, – девушка слегка смутилась. Вспоминать о Клаусе, ей совсем не хотелось.
Бонни нервно усмехнулась. Если бы только Кэролайн знала, как она близка в своём предположении. Ведьма и сама не поняла, когда ненависть в её сердце – сменилась на жалость, а ярость – на понимание. Ведь, возможно, это произошло намного раньше, чем когда они оказались в плену у Лауру. Наверное, Паркер действительно притягивал её своей завораживающей темнотой, заставляя на время забывать, что он не просто таинственный еретик, но ещё и хладнокровный убийца, а полюбить такого, могла только полнейшая дура, ну или та, кто повидал в этой жизни слишком многое, чтобы продолжать зацикливаться на «мелочах». Никто из них не был без греха, и на плечах каждого, лежала непосильная ноша, с которой они научились жить, и двигаться дальше.
– Между нами ничего не могло быть. Я люблю Энзо, и всегда буду любить его, – но вот только кого, она пыталась в этом убедить?
Елена нахмурилась, переводя задумчивый взгляд на подругу. Сейчас, Бонни говорила те же самые слова, что и когда-то, она сама. В те далёкие времена, когда девушка пыталась заставить поверить себя в то, что она не любит Деймона, и, что – «это всегда будет Стефан». Но теперь, по прошествии стольких лет, жизнь сама расставила всё по своим местам.
– Знаете, – Кэролайн поджала губы, – может тьма и действительно привлекает. Возможно, мы даже можем полюбить монстра, и эти чувства будут до абсурдности взаимны, но это не исправит его натуру. Я хочу сказать, что ни Деймон, ни, – она запнулась, – Клаус, они не родились монстрами, они ими стали. А Кай, он именно такой. Психопат и убийца, и ничего не сможет этого исправить.
Бонни больше не хотела этого слушать. Единственным желанием Беннет, было встать и убраться как можно дальше от этих пустых и ничего не значащих разговоров! Но девушка знала, стоит ей только подать ввиду, что всё не так хорошо, как она пытается это показать, осуждения будет не избежать. Ни Кэролайн, ни Елена, ни Деймон, ни даже Энзо – они никогда не смогут её понять. А может и простить. Ведь нельзя питать какую-то странную слабость к тому, кто причинил тебе так много боли и страданий. Нельзя вздрагивать при упоминании его имени, только если эта дрожь, не вызвана страхом. Нельзя думать о том, что, возможно, вопреки всему, ты что-то испытываешь к социапату, терроризировавшему жизни, сотням невинным людям.