Молодым людям казалось, что всё вокруг растворилось, что на целой планете – они остались абсолютно одни. Никаких правил. Только он и она. И плевать, что скажут друзья.
Это её жизнь…
Бонни чувствовала, как теплый и влажный язык Кая, проскользнул меж её приоткрытых губ, сталкиваясь с её собственным, в безумном танце.
Девушка судорожно вдохнула, ощущая, как ладонь Паркера, соскользнув со спины, забралась под её кофточку, обжигая нежную кожу холодом и болью от вытягиваемой магии. Невыносимо и приятно одновременно. Бонни сходила с ума от убивающей её боли, как чёртов наркоман, приближающий себя к смерти с каждой новой дозой.
Кай усмехнулся прямо в её приоткрытые губы, слегка отстраняясь, чтобы заглянуть в зелёные глаза ведьмы. Он чувствовал её сбившееся дыхание, ощущал собственной грудью – её учащённое сердцебиение, и видел желание, плескающееся во взгляде Беннет. Он победил, но и проиграл одновременно. Назад пути больше нет, и они оба погрязли во всём происходящем дерьме. Всё зашло слишком далеко, и их “невинная” игра без правил, переросла в нечто большее – в реальность.
– Тогда… это была не связь, – прохрипел Кай, чувствуя, как ведьма напрягается, слегка поддаваясь назад. – Ведь даже сейчас, когда связи больше нет, мои чувства… они остались всё те же.
Бонни медленно кивнула, а уже в следующую секунду, вжалась своими губами в его рот. Девушка знала, что это не правильно, но, наверное, она всё-таки действительно стала жертвой стокгольмского синдрома. Или, скандального секса… Впрочем, имело ли это сейчас хоть какое-нибудь значение?
Паркер покусывал, оттягивал и царапал клыками губы девушки, наслаждаясь её тихими стонами, и тёплыми ладонями, блуждающими по его крепкому торсу.
Прикосновения Бонни доводили до дрожи, заставляя тихо рычать, ведь зверь, в любую секунду, был готов вырваться наружу. Но ведьма не боялась его, у неё больше не было на это нужды, ведь она стала единственной, кто смог приручить монстра, сделав его ласковой зверюшкой, но только для неё одной. Для других, Кай Паркер оставался всё тем же чудовищем, которого, было необходимо остановить.
Бонни негромко ахнула, чувствуя, как парень, прижав её к стене, подхватывает её за бёдра, слегка приподнимая их вверх, позволяя стройным ногам мулатки, обхватить свой торс. Слишком близко, буквально вжимаясь друг в друга, и единственной преградой, оставалась лишь ненавистная одежда…
Беннет стонала и выгибалась дугой под умелыми ласками, а её губы, скользнули по уголкам его губ, проложив дорожку поцелуев по скуле, и спускаясь к шее, слегка покусывая её, как это любил делать сам еретик.
Кай глухо зарычал, прикрывая глаза, при этом судорожно вдыхая, пытаясь не упустить и так ускользающий из рук контроль, но, увы, претерпевая в этом неудачу. Еретик сходил с ума, от её обжигающих разгорячённую кожу прикосновений. Губы ведьмы и её магия, что всё ещё продолжала в него поступать – обжигая вены кислотой, буквально сносили Малакаю крышу. Впервые в жизни, он целиком и полностью потерял над собой контроль. Впервые, он хотел бороться… ради неё. Паркер хотел, чтобы Бонни защитила его от этой прожигающей и убивающей тьмы, ведь в этот момент, он так рьяно тянулся к свету.
– Кай, – тихо, едва слышно простонала Беннет, но он услышал, и губы еретика, растянулись в усмешке.
Она произнесла его имя именно так, как он всегда этого хотел. Со страстью, с желанием, со всеми эмоциями, что сейчас буквально накрыли их с головой.
Бонни слегка отстранилась, чувствуя, как теперь, губы Кая скользят по её ключицам, шеи, слегка царапая нежную кожу вылезшими клыками. Слишком близко к той самой манящей вампиров жилки, но девушка не боялась. Больше не боялась.
– Тогда, – сбивчего прошептала она, – когда я предала тебя в том подвале, почему ты не убил меня за это предательство? Почему даже не попытался?
Кай зарычал, а его клыки, больнее обычного царапнули нежную кожу, оставляя на ней заметные царапины, из которых – выступили несколько капелек крови. Еретик просто не мог поверить в то, что ведьма решила заговорить об этом прямо сейчас. Не самый подходящий момент, не так ли?
– Потому что знал, что не смогу, – прохрипел он, скользнув языком по такой дурманище сладкой на вкус коже. – Дело было не в связи. Оно было в тебе.
Бонни кивнула, и, кажется, ещё до того, как она, обхватив его лицо ладонями, вновь притянула Кая к себе, он успел заметить удовлетворённую улыбку, на её слегка припухших от поцелуев губах. Она получила именно тот ответ, который ожидала.
Они целовались страстно, исступленно, даже безумно, покусывая и посасывая губы друг друга, причиняя боль, и одновременно замаливая все свои грехи. И это был именно тот момент, когда молодые люди не думали ни о ком, кроме них самих. Беннет же и вовсе загнала мысли о своих друзьях… женихе, как можно дальше в своё подсознание. Она знала, чуть позже, совесть и чувство вины – сожрут её живьём, но сейчас, ей было на это всё равно.
Кровь.
Бонни чувствовала её медный привкус на своём языке, но не понимала, кому из них – она принадлежит. В голове сразу вспыхнули картинки кровавых убийств, что за последние недели, устроил Кай. Десятки невинных жертв, их застывшие в гримасах лица, и пустые глаза, смотрящие в никуда, буквально засели у Беннет в сознании.
Если я не смогу спасти тебя, клянусь Богом, я тебя остановлю…
Её губы вновь нашли губы Паркера, сливаясь в столь сладком и желанном поцелуе. Они оба хотели его, но где-то глубоко внутри понимали, что он будет последним. Как и эта встреча.
Кай, ещё плотнее прижав к себе ведьму, не отрывая губ от её шеи, шагнул вперёд, уже через секунду, падая на постель, прижимая к ней Беннет – своим телом. Мягкий матрац, так послушно, провалился под их весом.
Бонни глухо застонала, слегка прикусывая нижнюю губу, и выгибаясь в спине, поддаваясь навстречу к парню. Она чувствовала, как пальцы Кая, перебирают пуговицы на её блузе, безуспешно пытаясь их расстегнуть. Впрочем, раздражённо зарычав уже на третьей попытки, он одним движением рук, заставил ткань затрещать, превращая одежду – в бесполезные куски ткани. Теперь, еретику открылся обзор, на чертовски вовремя сегодня надетое ведьмой – красное кружевное бельё.
– Ты так сексуальна, – глухо прорычал он, скользнув губами по острым ключицам Беннет, плавно спускаясь к груди.
Уголки губ Бонни едва заметно дёрнулись вверх, но уже в следующую секунду, на лице девушки отразилось беспокойство.
– Постой! Нас могут услышать.
Осознание того, что в доме всё ещё находятся подруги и Деймон, заставило её встрепенуться. Сложно даже представить, чтобы произошло, если бы они прямо сейчас – в этот момент, появились на пороге её комнаты, застав здесь столь, мягко говоря, необычную картину.
Паркер глухо рассмеялся, вскидывая на ведьму свой пронзительный взгляд. Сейчас, его обычно кристально голубые глаза, казались практически чёрными.
– У меня хватило сил, чтобы скрыться от жаждущей мести семьи, неужели ты думаешь, я не сумею заглушить и твои крики? – Кай усмехнулся, игриво вскинув брови.
Бонни и сама не понимала, почему сейчас улыбалась ему в ответ. Просто, наверное, ей было действительно чертовски хорошо. С ним. С тем, кого, по всем законам логики, она должна ненавидеть всем нутром. И ведьма ненавидела. Искренне. Сильно. Всем своим изнывающим от боли сердцем. Но ведь каждый знает, что ненависть – более сильная эмоция чем любовь. Ненависть испепеляет дотла, и сопротивляться ей, практически невозможно. И они не смогли. Они – сдались. Впрочем, вряд ли молодые люди об этом жалели.
Паркер, сжав ладонями бёдра мулатки, толкнул их себе навстречу, этими действиями, скрывая с губ девушки – томный стон. Запрокидывая голову назад, она медленно прикрыла глаза, буквально растворяясь в накрывших её ощущениях. Бонни чувствовала, как такой чертовски тёплый язык Кая, скользит по ложбинке между её грудей, оставляя за собой влажную дорожку. Кожа в этом месте, казалось, горела огнём. А уже спустя всего доли секунды, раздался едва уловимый щелчок – под напористыми пальцами Малакая, лопнула застёжка её кружевного лифчика. В тот же миг, эта часть гардероба, была бесцеремонно отброшена еретиком куда-то в сторону.