— С паршивой овцы хоть шерсти клок, — махнул рукой Молот. — Поговори с Хризалидой, может, она что подскажет. Если вообще будет с нами разговаривать. А, знаешь, интересно, а в курсе ли она…
Договорить он не успел, зазвенел лежащий на столике позади телефон. Михаил поднял трубку, выслушал звонившего.
— Понял, — коротко ответил он, убирая телефон в карман, бросил Светлому. — Вылетаем, на западе большой прорыв, могут уничтожить весь район.
Лекарь почти бегом сорвался обратно в комнату, отпер специальную кладовую, быстро схватил пояс со склянками. Паладины вылетели прямо с балкона, где остались остывать недопитые чашки с кофе.
Через десять минут они уже смотрели на чадящий прорыв прямо над многоквартирным домом. Из прорыва то и дело вылетало пламя. Под паладинами муравьями бегали люди, пожарные расчёты оперативно эвакуировали жителей, а паладины с гербами академии плотным кольцом стягивали силы высыпавших демонов. На одной ноте визжала замкнувшая сигнализация раздолбанной тушей демона машины. Вспыхивая, летали сгустки силы.
— Мы опоздали, — констатировал Молот, оглядывая поле боя.
— Не совсем, — Светлый спикировал к верхнему этажу, подхватывая пытающихся совершить самоубийственный прыжок людей.
Быстро доставил их к пожарным и вернулся как раз к тому моменту, как перед Михаилом возник Старик, облачённый в яркий серебряный доспех.
— О, доблестные защитники, — расплылся он в холодной тонкой улыбке. — Вы не вовремя, мои люди уже почти подавили прорыв. Что-то не торопится ваш орден, запаздывает.
— А ты всегда был не против половить рыбку в мутной воде! — сказал, как сплюнул по обыкновению отстраненный лекарь с внезапной вспышкой ненависти, чем заслужил недоумевающий взгляд Молота. — Даже доспех успел начистить до блеска!
— Я — глава ордена, и нахожусь на острие атаки, а где же ваш избранный? — взгляд Старика потяжелел, голос зазвучал жёстко. — Императору стоит об этом узнать.
— И ты, конечно, всё ему доложишь, — заключил Светлый, возвращая самообладание.
— Доложу, как и положено верному подданному, — сощурился ректор.
— Говоришь, на острие атаки? — буркнул Молот, который во время перепалки паладинов смотрел за спину Старику. Доспех духа Михаила, напитавшись силой, замерцал поверх одежды. — Так атакуй, глава, — он кивнул на огромную каменную руку, которая вдруг показалась из разлома.
— Твою… Что это⁈ — выпалил Светлый.
Молот со Стариком молча смотрели на появляющуюся метра за метром конечность.
— Справишься? — с иронией спросил Михаил у Стародубцева. — Ну, дерзай…
Старик рванул с места прямо навстречу выбирающемуся каменному гиганту.
— Миша, я такого раньше не видел, — обескураженно произнес Алексей.
— Всё когда-то случается впервые, — подбодрил друга Молот и хлопнул его по плечу, заставив покачнуться. — А пока что понаблюдаем за новоиспечённым доблестным орденом. Конкурентов надо знать в лицо.
Глава 2
Старые знакомые
Пока передвигался по белому городу, всё пытался подобрать синоним слова «ковылять» для полёта. Как я изображал из себя подбитую утку, пытаясь управлять крыльями — это отдельная история. Но в итоге ангел привела меня на окраину города, где основная жизнь проходила на верхней магистрали, а вот под ней расположилось несколько непрезентабельного вида заведений. И я был даже рад, потому что здесь мне можно было наконец избавиться от неудобных громоздких крыльев.
— Как бы идеален ни был мир, у него всегда будет обратная сторона, — хмыкнул я, по наводке Мишон проходя мимо нескольких вывесок и заруливая в глухую подворотню к неприметной двери.
Постучал, соблюдая особенный ритм.
Что удивило, дверь открылась без малейшего скрипа, мгновенно, и мне в горло упёрся узкий стальной клинок.
— Не реагируй! — успела крикнуть Мишон раньше, чем я потянулся сломать вооружённую конечность.
С мысленным зубовным скрежетом согласился, сдержал себя и только сейчас посмотрел на выглядывающего из темноты коридора владельца клинка — голый по пояс худощавый сморщенный старый мужик в светло-серых свободных штанах, с неровной щетиной, характерными для алкоголиков расширенными сосудами на лице и общей одутловатостью лица. Неопрятные лохмы вместо причёски и отёчные мешки под глазами, пустой и какой-то водянистый взгляд — всё это составляло образ совсем не того, кого я ожидал увидеть. Но за свою слишком длинную жизнь я умудрился понять, что оценивать по обложке — удел недальновидных идиотов.