Я игнорировал их. Но моё гуманоидное тело начало отвечать само по себе. Кровь прилила к паху. Мускулы живота и бёдер напряглись, готовясь к действию, к которому я их не готовил.
В мозгу, словно вирус, всплыла иррациональная, навязчивая мысль: провести ладонями по спине Айрин, вниз, к изгибу талии, забраться пальцами под ткань комбинезона, оценить структуру кожи самки, плотность, эластичность… Узнать её тактильно, полностью. Проверить…
Я тут же подавил этот абсурдный импульс, ощутив всплеск ярости. Это была слабость, сбой в программе. Примитивные инстинкты гуманоидной оболочки, которые я был вынужден терпеть из-за поведения этой самки.
И тут же разум предложил решение: передать Айрин ещё одну порцию моих клеток. Такую, чтобы в случае необходимости я мог перехватить управление её нервными центрами — а значит и телом. Чтобы не допустить больше подобного контакта.
Передать порцию клеток можно как раз прямо сейчас! Через рот… Для передачи нужного количества потребуется очень долгий и влажный контакт губами и языком. Может даже, придётся инициировать его несколько раз…
Идея была заманчивой. Очень. Её губы, такие близкие, мягкие и слегка приоткрытые, вдруг показались манящим порталом. Необходимой мне точкой доступа.
Но… нет!
Это чистейший самообман! Собственный разум, всегда служивший мне оплотом логики, пытался подыскать рациональное объяснение примитивному биологическому влечению! Это неприемлемо.
Надо немедленно убрать от себя эту опасную самку!
Все эти реакции и мысли не заняли и пяти секунд, как вдруг начались новые испытания.
— Виан Кай, мне… мне что-то душно, — выдохнула Айрин, и её прерывистое, тёплое дыхание нежно коснулось моей кожи. — Пожалуйста, выведите меня на улицу. Подышать.
Ей плохо?
Я молниеносно провёл биометрическое сканирование.
Сердечный ритм в пределах нормы для стрессовой ситуации. Температура тела идеальная. Уровень адреналина снизился с момента нашего прибытия на шаттл. Никаких признаков гипоксии или отравления.
…тогда зачем она врёт?
Неужели мои клетки правы, и она использует метод “внезапной слабости”? Она что, правда хочет спаривания? Или я неверно интерпретирую сигналы?
— Странно, — произнёс я. — Твои биометрические показатели в норме. Сердцебиение не критично повышено, но температура тела оптимальна. С тобой всё в порядке, Айрин.
И в тот же миг её показатели резко изменились, будто её тело услышало мой вердикт и взбунтовалось. Её запах усилился, стал гуще, насыщенней, превратившись в одуряющий токсин. Её зрачки расширились, поглощая золотистую радужку. Дыхание участилось — и её мягкая грудь, прижатая ко мне, приподнималась с каждым прерывистым вдохом.
— Кай…
По моему телу прокатилась новая, более мощная волна жара, кровь окончательно отлила в область гениталий, а взгляд самопроизвольно соскользнул с глаз самки на губы — мягкие, влажные, беззащитные.
И тут свет погас.
Темнота поглотила всё.
“Идеальные условия! — взвыли клетки. — Будем спариваться прямо сейчас!”
“НЕТ!” — мысленно рявкнул я, возвращая себе стопроцентный контроль.
Тьма не была для меня помехой. Мои глаза, даже в гуманоидной форме, легко адаптировались, переводя окружающий мир в спектр инфракрасного излучения. Силуэт Айрин мягко пульсировал тёплым оранжевым свечением...
Выключение питания стало жёстким напоминанием. Почти ударом.
Как я мог забыть о цели?! Как позволил этой самке — этому хаотичному, иррациональному существу — отвлечь меня от логически выверенной задачи? Она была опасна. Не своим детским бластером, не шиарийскими генами, а этой своей способностью вносить диссонанс в мои мыслительные процессы, пробуждать во мне то, что я подавил в себе много лет назад. То, что должно спать вечным сном — во благо моей цели.
Гнев, холодный и ясный, наконец, пришёл на смену хаосу.
Я грубо отодвинул от себя Айрин.
— Ой! — её испуганный возглас прозвучал в темноте. — Я… я ничего не вижу!