Оно попросту отключилось, сметённое парадоксальным ужасом этого поцелуя.
Глава 2
Кай
Во все стороны тянулось снежное бессмысленное пространство.
Ледяные горы зубьями царапали усыпанное звёздами небо.
Снег оседал на моей чёрной, текучей форме, немедленно испаряясь от лёгкого тепла, которое генерировали мои клетки. Погода сегодня была аномально тёплой для этого региона, потому я снизил уровень терморегуляции.
Оболочка метаморфа была наиболее эффективна для передвижения по этим бескрайним снежным равнинам. Поэтому я не менял её уже семь стандартных суток. Именно столько я провёл в этой заснеженной части планеты.
Мне нравилась здешнее спокойствие. Тишину нарушало лишь завывание ветра. Впрочем, на всей планете было тихо. Фауна имелась — особенно в тёплой части, но из действительно разумной жизни — лишь два организма. Я и мой брат.
Мы давно, по взаимной и рациональной договорённости, поделили планету и не нарушали границ. Не вмешивались в дела друг друга. Одиночество было нашим осознанным выбором, оптимальным состоянием для избежания рисков и конфликтов. На протяжении многих циклов ничто не нарушало этот установленный порядок.
Мои задачи были чётко определены: поддержание маскировочных пси-щитов на холодном полушарии. Я занимался этим исправно. Однако неделю назад произошла аномалия — энергетическая буря в пси-поле планеты.
Она вызвала кратковременную, но стабильную брешь в системе камуфляжа. Теперь щиты функционировали на 80% от номинальной мощности. Этого всё ещё было достаточно, чтобы скрыть планету от сканирования. Для обнаружения потребовалось бы оказаться очень близко, а данный сектор считался пустынным и не представляющим интереса.
Логика подсказывала, что вероятность обнаружения стремится к нулю. Да и если кто-то всё же наткнётся на планету — она будет охарактеризована бортовыми датчиками как “крайне опасная” и “невозможная для выживания”.
Так что какой разумный гуманоид рискнёт приземлиться?
Однако… он нашёлся.
Я ощутил вибрацию в энергетических линиях щита несколько часов назад — тяжёлый объект пересёк периметр.
Первая гипотеза — метеорит.
Вторая, менее желательная — корабль.
Статистика склонялась к первому варианту. Однако последующий анализ спектральных помех указывал на искусственное происхождение объекта. Что ж. Порядок действий в таком случае однозначен: проверить место падения. Если есть выжившие — ликвидировать вторжение.
Планета ведь непригодна для жизни — так должен был показать любой космический сканер (я лично добился, чтобы был такой результат любой внешней оценки). Значит, никакого обмана. Ожидаемый результат.
Я двигался к месту падения, вычисляя наиболее эффективный маршрут и размышляя о методе стабилизации щитов, как вдруг мои клетки среагировали на чужое присутствие. Волна пробежала по внутренним энерго-линиям, заставив сфокусироваться. На расстоянии примерно тридцати метров замерла хрупкая фигура.
Мой разум обрабатывал информацию со скоростью недоступной никакому другому биологическому виду.
Визуальная оценка: стандартный лётный комбинезон низкого качества. Логический вывод: пилот шаттла.
Биометрическое сканирование: признаки сильного переохлаждения в конечностях, повышенный уровень кортизола и адреналина — паника. Сердечный ритм критически высок. Медно-рыжие волосы, особенности телосложения, развёрнутый гормональный профиль – самка. Женщина-гуманоид.
Наличие золотистого хвоста с характерным раздвоенным кончиком — гибридная форма, шиариец-человек. Шиариец — это проблема. Но в данном случае уровень угрозы минимальный. Гражданское лицо. Вероятнее всего — потерпела крушение.
Задача: ликвидировать.
Физическое уничтожение немедленно – оптимально.
И тут, вопреки моей воле, из глубины клеточной массы, составляющей мою сущность, поступил навязчивый импульс. Не слово, а чистый инстинкт, окрашенный в биологические термины: “Оптимальный генотип для рекомбинации. Пригодна для воспроизводства”.
Что за…
Я подавил этот сигнал.
Моя метаморфная природа, хоть и доминирующая, была условна. Генетически я был рождён от связи нечистокровного метаморфа с обычным человеком. И по этой причине отделён от Роя. Моя “стая” состояла из одного индивида — меня. Эти всплески коллективного сознания метаморфных клеток были досадной помехой. Они напоминали, почему я предпочёл не связываться с Роем и выбрал изоляцию.