Решение оставалось за моим разумом. Всегда. И задача оставалась неизменным — устранить нарушителя. Обеспечить покой. Тишину. Приятное одиночество.
Но клетки продолжали со мной спорить. Иначе как объяснить, что логически обоснованная задача “ликвидировать” вдруг померкла, а на её месте в сознании возник вопрос: “А есть ли необходимость? Слабая самка не причинит вреда”.
Какая иррациональная мысль.
И в этот момент эта самая “слабая самка” выхватила бластер. И нажала на спусковую панель.
Вспышки плазмы пронзили меня. Боль была кратковременной, но ощутимой. Неприятно. Починка тела — это неэффективная трата энергии. Я не стал дожидаться следующего выстрела. Использовав телепортационный скачок — энергозатратный, но тактически оправданный — я оказался перед рыжеволосой вторженкой. Мои дополнительные конечности обвили её запястья, выбив оружие, и сковали ноги.
Она сопротивлялась.
Её золотой хвост яростно хлестал по мне.
И здесь произошёл ещё один сбой в анализе. Вместо раздражения я почувствовал… что-то отдалённо напоминающее интерес. Её яростное, но абсолютно бесполезное сопротивление, почему-то не вызывало желания немедленно его подавить. “Нетипичная реакция”, — зафиксировал я аномалию.
“Идеальный партнёр! Перспективная рекомбинация в геноме возможного потомства!” — настойчиво зашумели клетки. Это надоедало. Вот именно поэтому я предпочитал одиночество. Чтобы не сталкиваться с этой неприятной стороной моей метаморфной сути.
Мне уже пора было применить силу, чтобы быстро и безболезненно стереть самку из пространства, как вдруг мой взгляд упал на её запястье. Браслет. Мигающий алым светодиодом. Маяк системы оповещения о бедствии. “S.O.S.”.
Сейчас сигнал был локальным, но если во время падения был хотя бы кратковременный пробой в буре… если сигнал ушёл… тогда сюда направятся спасатели. Возможно, военные. Угроза покою возрастёт на несколько порядков.
Задача изменилась. Мне нужно было проверить эту вероятность. Проникнуть в разум шиарийки и считать память.
Я направил клетки волей, обволакивая рыжеволосую голову вторженки. Проник в разум… и наткнулся на неожиданно мощный барьер. Не структурированный щит обученного менталиста, а хаотичную, но яркую стену из образов и эмоций.
Академия, мечты, страх неудачи… Информационный шум, но такой интенсивный, что он обжёг мою отстранённую психику. Это была шквальная волна чувств там, где я привык иметь дело с холодными данными.
И в этот момент клетки взбунтовались окончательно. Их шёпот превратился в оглушительный хор, в счастливую песню: “Идеальная самка. Псионик средней силы. Соматически здорова. Репродуктивный потенциал крайне высок. Целесообразно немедленное присоединение к стае. Мы хотим её”.
“Это мне решать!” — мысленно осадил сам себя, пытаясь заглушить этот хаос.
Мне нужно было доказать разумным клеткам-метаморфа в себе и собственному цельному разуму, что передо мной всего лишь биологический объект. Мелкая легко решаемая проблема, а не… что-то ещё.
Мысль, как именно я этого добьюсь, мне понравилась.
Да — это хорошая идея. Путь, чтобы развеять наваждение, а заодно — пробиться глубже к её воспоминаниям. Для этого я подсажу честь структуры-метаморфа к ней напрямую — так проще будет считать разум.
И я обратился к своей человеческой форме.
Моя чернота на мгновение отступила, обнажив то, что было скрыто внутри. Я ощутил себя — в форме гуманоида. И, обхватив уже своими человеческими руками лицо рыжеволосой самки, прижался к её замёрзшим губам.
Это был расчётливый жест.
Но результат оказался непредсказуемым.
Ощущение было плотным, живым. Губы самки обожгли меня самой своей реальностью. Я почувствовал, как она непроизвольно приоткрыла рот от шока, и импульс, чистейший инстинкт, заставил меня углубить контакт.