— А что именно изучаете, виан Кай? Меня, кстати, агроэкология очень даже интересует. Почвы, биомы. Как здесь обстоят дела с флорой? Я кроме снега и скал ничего не видела.
— Флора есть. Как и фауна. Но неразумная. Меня она особо не интересует. Моя область — минералогический состав коры планеты. Атмосферные аномалии. Стабильность.
— Стабильность? — переспросила я. Странный термин для геолога.
— Тектонических плит, — пояснил Кай без единой эмоции. — Планета… неспокойна.
Его взгляд скользнул по стенам пещеры, будто он прислушивался к чему-то, чего я не слышала. Мой хвост тревожно изогнулся за спиной.
— А связь? — не унималась я. — Значит, у вас есть база? Передатчик? Могли бы вы…
— Я сейчас далеко от базы, отсюда недели пути, — перебил он меня. — А я ещё не закончил сбор данных, поэтому мне рано возвращаться. Что касается переносного оборудования, из-за непредвиденной ситуации — оно повредилось. Но для сбора данных оно мне не так и нужно. Я пользуюсь псионической волной.
По спине пробежал холодок. Но я улыбнулась, чтобы это скрыть.
До базы далеко… Оборудование повредилось… Сдавалось мне, если попрошу взглянуть на поломку — то получу ответ в стиле “всё занесло снегом”. Впрочем… задавать уточняющие вопросы почему-то стало страшно. Казалось, если поймаю Кая на лжи — то мне самой же не понравится исход.
Этот мужчина не был похож на геолога ни единой чертой. Учёные, которых я встречала, не имели такого пронизывающего, хищного взгляда и таких плеч, будто они годами таскали слитки псионокристаллов вручную.
— А ты… Айрин? — спросил уже он. — Как получилось, что твой шаттл оказался здесь.
— О, эта скучная история… — я махнула рукой. — Я опаздывала на экзамены и решила срезать путь. И… удачливость у меня нулевая, так что я, конечно, напоролась на пиратов. Воровать у меня нечего, но они этого не знали. Еле ушла от них, но корабль повредился. Думала мне уж конец, но…
— Подвернулась планета…
— Да.
— Значит, никто не знает, что ты здесь?
Вопрос был задан буднично. Но глаза Кая смотрели так цепко, что у меня внутри всё сжалось. Озноб коснулся затылка. Этот вопрос, заданный таким ровным, безразличным тоном, прозвучал как самый страшный в моей жизни. Чувство было знакомым, детским — как будто тебя остановил на пустынной улице незнакомец и спрашивает: одна ли ты, девочка?
Инстинкт самосохранения взвыл сиреной.
И ещё, прежде чем мозг обработал сигнал, губы сказали:
— Я успела послать сигнал S.O.S. Меня скоро заберут… с того хребта, что южнее.
Я солгала.
Сигнал с этой низины не проходил. Но с вершины того хребта, который я видела до падения, у меня был реальный шанс. Если, конечно, я до него доберусь…
Кай медленно покачал головой. Движение было плавным, хищным.
— Далековато идти… — прищурился он.
— Ну, я думаю, справлюсь…
— Надо подумать… — он поднялся.
Я подняла голову, следя за ним. Кай был действительно высоким, выше, чем я предполагала. Он выпрямился во весь рост, и мышцы на его теле покатились под тканью космийки, излучая почти осязаемую ауру первобытной силы.
А потом Кай сделал шаг в мою сторону.
Мой хвост дёрнулся и прижался к бедру. Сердце заколотилось где-то в горле. Я подавила инстинкт, который кричал мне бежать. Заставила себя не двигаться. Но не произошло ничего страшного. Приблизившись, мужчина лишь наклонился, чтобы забрать из моих ослабевших рук пустую кружку.
Наши пальцы соприкоснулись. Буквально на мгновение — короткое горячее касание. Но по моей руке к груди пробежала жгучая волна — как разряд чистой, необъяснимой энергии. Она спустилась книзу живота, распаляя. Жар, не имеющий ничего общего с теплом костра, прилил к щекам. А мой хвост потянулся к Каю. Едва удержала.
Космос! Что со мной творится?!
Если бы я давала этому биологическое определение, я бы сказала, что моё тело… хочет этого незнакомого мужчину! Это было дико, нелогично и пугающе.
Я испуганно вскинула глаза, пытаясь понять, считал ли меня Кай! Но, выражение его лица не изменилось. Я внутренне выдохнула.
Тем временем он выпрямился, держа кружку, и посмотрел на меня сверху вниз. Снова подобие улыбки тронуло губы Кая, впрочем, не меняя холодного выражения его глаз. Вблизи я, наконец, увидела, что радужки были карими… Не как мёд, а как тёмный горький шоколад.