— Свинка умеет говорить! Да и ещё так уверенно, — писклявый голос прошелся по магазину, как и мерзкое хихиканье.
Диане приносило кайф унижать меня такими тупыми способами.
Она ведёт себя, как ребёнок.
— Как насчёт того, чтобы поговорить со мной один на один? — обратился ко мне Вася. Парень усмехался. — Без твоих друзей и без моих. У меня к тебе уже давно дело есть.
От такого предложения Леонтьева хотелось вскрыться. Говорить один на один с ним? Знаю я его эти разговоры. Обманет меня и приведёт свою стаю бешеных собак, чтобы поиздеваться надо мной.
— С чего бы мне верить тебе, что твоих дружков там не будет? Может ты меня обманешь, — слишком уверенно говоришь, Света. Это потом тебе аукнется.
Леонтьев не любит, когда его жертвы так разговаривают с ним.
Вася улыбнулся, показывая свои белоснежные зубы. Он смотрел на меня сверху вниз и мне это не нравилось. Мне вообще он не нравился.
— Ты права, доверять мне нет смысла. Но тут я говорю правду. Ты можешь даже пойти туда с телефоном и поставить свою геолокацию, чтобы к тебе на всякий случай пришёл Волков. Я не трону тебя. Мне просто надо с тобой поговорить.
— Не соглашайся с ним, Света! — меня за руку схватила Вика. — Он ещё тот обманщик. Твой телефон с лёгкостью могут выхватить у тебя с рук или ещё чего-нибудь сделает с тобой. Ты сама знаешь, кто его отец.
Мы смотрели друг другу в глаза. Он так самоуверен, а я пыталась найти хоть какую-то искру в его тёмно-карих глаз. Ничего не было. Он только смотрел и ждал моего ответа.
Зачем мне с ним разговаривать? Что хочет от меня человек, который уничтожает мне жизнь своими преследованиями за мной? Меня итак избила его рыжая подружка и теперь я буду валяться на земле от рук самого главного у*бка в этой компании? Буду также избита, как моя сестра? Или вообще сделает со мной ужасную вещь, не обращая внимание на мою внешность? Есть гарантия на изнасилование и он с лёгкостью может это сделать. Я точно в этом не сомневаюсь. Я — девушка. Он — псих, который может сделать свои грязные делишки со мной.
Он — Маньяк.
Я — жертва.
— Хорошо.
Строчки песни в начале: Алёна Швец - вино и сигареты.
24 Глава.
Что я делаю? Не знаю. Мне кажется, что я уже совсем сошла с ума. Идти с Леонтьевым чтобы поговорить, будто мы раньше общались, просто мило поговорим и разойдёмся как ни в чем не бывало. Ничего такого никогда не будет. Это же Леонтьев, он не погладит меня по головке и не извиниться передо мной. Максимум, что он может сделать — прикончить меня. Он только посмотрит в мою сторону и я уже окажусь в гробу. Он пугает.
Он хуже прошлого Монстра.
Они оба создали эту компанию будучи детьми.
Кто бы мог подумать, что такие сопляки могли такое сделать и не иметь при этом сожаление и совесть. У них была только жестокость, развлечение и мания величия.
Я шла за Леонтьевым и тупо разглядывала его. И я просто понимаю, что по сравнению с ним я гном. Он очень высокий и массивный парень. Мне казалось, что если он просто схватит меня за руку, то моя рука тут же будет вся в синяках. Я точно понимала, что он никогда не рассчитывает силу и это его обычная хватка. Мне так страшно.
Я мысленно завещала своим друзьям все мои дорогие вещи.
Мы зашли за магазины. Леонтьев достал из кармана пальто пачку сигарет «Chapman Браун"(всегда видела эти сигареты у Монстра). Парень закурил сигарету и свежий воздух тут же смешался с сигаретным дымом. После вчерашнего случая я уже совсем не обращаю внимание на запах сигарет.
Кто бы мог подумать, что мой первый поцелуй будет со вкусом сигарет и алкоголя.
— Я уже прекрасно знаю, что Волк тут, — грубый тон, от чего я встала в ступор.
— Не поняла? — в недоумении спросила я.
— Волков с тобой. Мне нужно с ним поговорить.
— С чего ты взял, что Серёжа со мной?
— Ого, уже Серёжа? — нервно засмеялся Леонтьев. — Так мило произносишь его имя. Забыла, что он с тобой вытворял? — этот парень смотрел на меня сверху вниз. Насмехался, пытался унизить меня лишь своим взглядом. Такой холодный и самовлюбленный.
Он страшнее Волкова в детстве. Только вот, Леонтьев уже не ребёнок. Ему девятнадцать лет, скоро уже двадцать. Он уже взрослый и самостоятельный человек, голова на плечах должна быть. Так можно было сказать, но не про него. Он папенькин сынок, псих и преступник. Его даже человеком назвать нельзя. Да, он не человек. Он зверь, хищник с открытой пастью, где выставлял клыки, испачканные в крови.