Девушка выдохнула.
— Он точно любит тебя, но просто не хочет принимать это, — Юля улыбнулась мне. — Возможно, думает, что он тебя не достоин или типа того.
— И почему же?
— Господи, Света, — сестра покачала головой, а на лице была раздражительность. — Вспомни, что было раньше. Он был ужасен и всё, что он вытворял с тобой не даёт ему покоя.
— Я его простила. Он стал другим человеком. Я влюбилась не в маленького мудака, а в взрослого парня, понимающего и заботливого, — я не побоялась сказать это. Потому что он стал таким и я это вижу.
Я положила телефон на кровать и уставилась в потолок.
— Когда мы только начали с ним «общаться», я часто замечала его ревность. Как оказалось, я нравилась Ване и Серёжа из-за этого бесился. Часто были какие-то прикосновения, но сваливал он это на нашу совместную работу по делу Леонтьева, — я теребила резинку на руке, боясь посмотреть на сестру.
Интересно, какое у неё выражение лица?
Я бы от услышанного знатно удивилась.
— Обычно ты страдала по всяким персонажам из аниме или фильмов, — услышала смешок я. — Моя сестра теперь страдает из-за настоящего мужика, какой ужас.
— Это не смешно, — печально сказала я. — Из-за этого плакать только хочется.
— По твоим глазам уже видно, что ты плакала.
— Лучше бы он не возвращался обратно, — ляпнула я.
— Если бы он не вернулся, Леонтьев от тебя живого места не оставил, — мрачно сказала сестра. — Даже если он любит тебя и не хочет быть с тобой из-за прошлого, скажи спасибо, что благодаря ему у тебя жизнь налаживается. Друзей ещё больше стало и самооценку подняла себе. Этот парень правда помог тебе и лучше такое никогда не говори.
Этот парень правда помог тебе и лучше такое никогда не говори.
Сестра тут же встала с моей кровати, покидая мою комнату. Я всё также лежала на кровати, прожигая взглядом потолок, а потом повернулась в сторону стены. Нас ограждала только стена и ничего больше. Наши комнаты были рядом и он всегда слышал мою громкую музыку, как и я его. Я слышала его крики с кем-то из его родителей, как и он, когда я ругалась с сестрой или просто бесилась с ней.
Он слышал, как я периодически случайно билась головой об стенку, когда облакачивалась об неё и тут же громко ругалась из-за боли.
Я подвинулась вплотную к стене и начала несильно стучаться в стенку. Хотелось услышать ответ от него. Но ничего не было. От обиды я только сильнее ударила стену, чтобы позлить парня, но так ничего не услышала.
Никогда не понимала какого это — любить. Я думала, что никогда не почувствую те эмоции, которые получали мои подруги. Никогда бы не подумала, что парень, которого я полюблю — будет он. Это звучит смешно и грустно одновременно. Как бы поступила я в прошлом? Ужаснулась бы. Но в детстве я его ненавидела и желала ему смерти. Каждый день сидела в комнате и смотрела в окно, где злой мальчишка бегал по улице. Я была в четырёх стенах, боясь выходить.
И всё повторилось.
Только не с ним.
А если бы Леонтьев не начинал на меня охоту? Началась бы наша история с ним? Возможно, я просто избегала бы его, не давая со мной даже заговорить. Я могла видеть на лице Волкова одну и ту же эмоции — печаль. А в глаза было бы отвращение к самому себе. Могло произойти такое, что парень и вовсе в классе был один и мучился со своими демонами в голове, не принимая даже помощь Никиты. Серёжа мог вообще спиться из-за прошлого. Когда ему плохо или он просто вспоминает себя прошлого — идёт к кому-то пить, чтобы немного забыться.
И тот факт, что я ему была небезразлична в начале его приезда, говорит о том, что он сильнее начал себя ненавидеть. Тогда бы я сказала, что поделом ему, но сейчас… Я знаю всю ситуацию, я чувствую к нему не ненависть и даже не безразличие.
Я чувствую то, что не должна была.
Можно ли это назвать Стокгольским синдромом? Я не знаю. Я часто читала про этот синдром и понимала, что я влюбилась в прошлого мучителя. У жертвы появляются чувства даже когда он издевается над ней. Мелкая я не любила его, а презирала. А теперь перед собой я видела не озлобленного на весь мир мальчишку — а обычного парня.
Эмоции, которые свойственны любому человеку: смех, грусть, сожаление и смущение, да даже стыд.
Раньше у него такого я не видела.
Я видела только радость от причинения мне боли и отвращение ко мне.
А теперь я вижу, как он смотрит на меня. Как пытается заботиться и защитить. Для моего Монстра детства это не свойственно. Это не он.
Я знала, что в нём сидел тот самый Монстр, но он был закрыт на замок. Его привычная эмоция иногда виднелась на его лице, но парень старался отключать её, хоть бывало, что не получалось. Но это было из-за Леонтьева.