Она показала себя очень хорошо. После этого Диана начала искать девочек, которые могли быть такими же как и мы.
Диану испортил её же отец. Наркомания никого не щадит. Отец рыжей девушки часто употреблял наркотические вещества, водил домой своих таких же дружков, а ещё и умудрялся при ребёнке заниматься сексом с проститутками. Естественно ребёнок его начал расти на улице с другими детьми. Только росла она в худшую сторону, даже была похуже собственного отца. Мать Дианы умерла ещё, когда ей было пять лет. Так что опоры у девушки не было, только тупой мужлан, который совсем забыл о своей дочери. Бабушка девушки вообще не принимала внучку, потому что та была копией матери. Бабушка ненавидела жену своего сына, так как считала, что именно из-за женщины, её дитя решило вести такой образ жизни. Но мать погибла в автомобильной катастрофе из-за таксиста, который решил выпить прямо на работе. Погибли оба.
Сергей Волков.
Василий Леонтьев.
Диана Мухина.
Три главаря.
Три психа.
На протяжении четырёх лет я пытал её. Я пытал девчонку, которая не в чём не была виновата. Был виновен я со своими обидами и стрессами. Я делал с ней то, что хотел сотворить со своей сестрой. Я всё время смотрел как она мучается, как ей неприятно и видел в этом безобидном мышонке свою сестру. И единственное, что меня бесило — она никогда не плакала. Никогда не умоляла, чтобы я остановился. Света терпела. Она терпела всё, что я с ней делал. Этим девчонка бесила меня ещё сильнее и я начинал пытать её ещё безумнее. Улыбался и смотрел на её страдания.
Ни капли сочувствия.
Я наслаждался.
Но наслаждения были не такими частыми.
Она не плакала. Ни разу. Даже одной слезинки я точно не видел у неё. Света была сломлена. Она была потрёпанной куклой, которую трепали ещё сильнее. Королёва была правда похожа на куклу. Ни одной эмоции она не показывала, кроме пустых глаз и серьёзного лица. Я не видел злость, не видел презрение в её глазах, но я точно знал, что все свои эмоции она выплёскивала дома в подушку.
А потом я уехал.
Питер стал для меня чужим местом, как и новая школа. Родители нашли работу и были очень чем-то обеспокоены. Им итак было хорошо в нашем городе и деньги, которые они там зарабатывали не приносили им никаких сложностей. Их устраивала зарплата, мы не в чём не нуждались.
И как только прошла неделя с нашего переезда, ко мне в комнату вдруг зашла сестра. Надя была слишком грустной и не сказала ни слова. Просто села ко мне на кровать и я смотрел только на её спину. Я не был рад её приходу и хотелось пнуть ногой, чтобы она свалилась на пол, а потом жестоко избивать. Это единственное, что я хотел сделать с ней. Но меня остановил её плачь, который она мне не показывала. Я никогда не видел её слёзы, как это было со Светой.
Вместо сестры я вдруг начал видеть свою игрушку, которая осталась в Конаково и тихо плачет, радуясь моему отъезду.
Моя сестра заболела раком.
С тех пор родители часто работали, а сестра находилась в больнице. Надю каждый день навещали родители, в том числе и я, так как родители брали меня с собой.
Когда она пришла ко мне в комнату вся заплаканная, единственное, что она мне сказала: «Прости меня за всё».
Она часто извинялась и плакала, когда мы оставались наедине в её палате. Я смотрела на неё с серьёзным лицом, пока она была в истерике и извинялась передо мной. Я ничего не чувствовал, только опустошение. Я не знал как мне на это реагировать и не разу с ней не разговаривал. Я всегда уходил из палаты, когда она плакала и говорила, как ей жаль.
Врачи боролись за её жизнь, как и родители, находясь на работе ещё чаще, чем раньше. Всё это время я был один дома и играл в игры или же сидел в социальных сетях. Я читал книги, учился и пытался не думать о том, что происходит в нашей семье. Все родственники помогали Наде, плакали и надеялись на её выздоровление. Только один я ничего не чувствовал. У меня не было сожаления. Я тогда не знал, что за опустошение у меня внутри, я не понимал, что со мной происходит. Я каждый день видел, как родители приходили после работы и были очень уставшими. Мама каждый день плакала, а отец всё время был с мамой в спальне и просто сидел.
Сидел на кровати рядом с мамой, сгорбившийся и его руки свисали к полу. Он был также опечален, как и мама. Однажды я даже увидел, как он плакал на кухне и пил в свой единственный выходной.
Они ещё сильнее забыли о моём существование.
Когда мне исполнилось четырнадцать, я пошёл работать. Все заработанные деньги я оставлял на тумбочке в спальне родителей и опять уходил в свою комнату. Закрывался и следил за ней.