— Кирилл, на твоём месте я лучше бы открыл дверь. — крикнул мальчишка, пока я сидела на полу вся мокрая и грязная, да и ещё вонючая. — Поверь, тебе только хуже будет, — смешок. — Иначе я скажу директору, что это ты вчера подсунул Олесе Олеговне кнопку на стул и повесил над дверью ведро. Всё это твоих рук дело. — пугал Ястребова Монстр.
По школе тогда разлетелась эта новость про классную руководительницу Ястребова. Третий «Б» класс очень сильно искалечил женщину. Тогда учительница часто жаловалась на свой класс и хотела отказаться от них. Но проблема была в том, что никто из учителей не хотели брать такую большую ответственность за этих учеников. Хоть больше всего проблем создавал именно Кирилл и его компания друзей. Остальные почти ничего не делали.
Тут же сразу открылась дверь и я отчётливо слышала, как Кирилл матюкнулся и убежал со своими дружками отсюда. Теперь я видела перед собой старое синее ведро, которое валялось у моих ног и очень грязную воду на полу. Как только я повернула голову и посмотрела на Монстра, тут же увидела улыбающегося мальчишку. Он улыбался, как маньяк и смотрел на меня, как на какое-то говно. Хотя, я для него такой и являлась.
— Пока, свинка. — Монстр ушёл и я слышала как он свистел.
Ушёл и оставил меня тогда в туалете, где я была полностью мокрая, да и ещё от меня ужасно пахло.
Тогда я сидела там и плакала, пока в туалет не зашёл Ваня. Тогда он был единственным, кто решил мне помочь. Этот человек всегда был ко мне добр и до сих пор рядом со мной.
Единственный парень, который был ко мне добр и не обращал внимание на мою внешность.
Я забежала к себе в комнату, пытаясь сдерживать слёзы. Как же мне страшно. Хочется орать на всю квартиру от безысходности.
— Не бегай от меня. — в комнату тут же зашёл Монстр.
Я стояла к нему спиной. Не хочу поворачиваться.
— Слушай, я сегодня хотел тебе сказать про этот звонок, но совсем забыл из-за математики. Вася написал мне тогда. Хотел, чтобы я дал им твой номер, они надеялись на то, что я забью на тебя. Потом мне начала названивать Диана, она была очень пьяна и проболталась о том, что они тебе названивают. И потом я сразу написал тебе, — по голосу можно было сразу понять, что парень волновался и пытался убедить меня в этом.
Только вот не знаю, убедить в хорошем смысле или в плохом. Я имею ввиду, что либо он правда волнуется за меня, либо хочет обмануть, а потом сдать меня этим подонкам.
— Поверь мне, — с какой-то досадой сказал мне парень. — Я уже устал доказывать тебе, что я изменился и хочу помочь тебе. Мне очень стыдно за то, что я тогда творил. Пойми, я очень сильно волнуюсь за тебя и хочу сделать всё возможное, чтобы с тобой всё было хорошо, — говорил мне Монстр, и я слышала, как он пытался приблизиться ко мне.
Слышать от него такое для меня слишком странно. Да и ещё верность к нему у меня не просыпается. Я настолько разочаровалась в нём и настолько его ненавидела, что попросту не могу верить ни одному его слову. Мне это с трудом даётся. Не думаю, что каждый человек сможет доверяться тому, кто часто измывался над ним и не давал никакого покоя. Из-за таких, как он доверие к людям просто пропадает. Я даже иногда не верю своим друзьям, потому что мне настолько вбился в голову Волков и его действие по отношению ко мне, что я просто не могу доверятся кому-то. Даже тем, кем я дорожу.
А вроде всё так было хорошо, когда мы сидели у меня в комнате и весело решали примеры по алгебре.
И я даже не могу винить в этом Киру. Она просто надеялась, что сделает мне лучше. Просто она совсем не понимает меня. У нас с ней разные характеры и совсем разная жизнь. Мы большая противоположность друг друга. Мы не можем понять какого нам. От этого мне становится ещё хуже.
— Свет, умоляю, поверь мне. Клянусь собственной матерью, что я не заодно с ними, — пытался убедить меня Волков.
— Слушай, — выдохнула я. — Был бы ты на моём месте, прекрасно понял какого мне, — я всё-таки решилась ему высказаться. И даже не знаю, хорошо это всё кончится или же нет. — Ты портил мне жизнь. Ты испортил моё детство, где должно быть только радость, как у всех детей. Вместо того, чтобы бегать от тебя или прятаться, боясь попасть в руки зверя, я должна была гулять с другими детьми на площадке, должна была без страха выходить на улицу даже за простым хлебом, который попросила купить мама; должна была всегда веселиться, вместого того чтобы каждый день плакать у себя в комнате, молясь Богу, который нихрена мне не помог, от чего я попросту перестала в него верить. — я очень сильно пыталась не заплакать перед ним.