Меня рефлекторно отбрасывает.
—Ты обещал содрать с меня шкуру, — говорю с вызовом, глядя исподлобья. Сама же вцепляюсь в сорочку так, будто мечтаю растворить ее в своем кулаке.
— Если… ты не будешь меня слушать, — говорит близко, обдавая горячим алкогольным дыханием.
Он еще и пьян!
— Поэтому и предлагаю договориться, Марго, — говорит с усилием.
Я вижу, как ему сложно идти на что-то, что напоминает компромисс. Сама такая же. Но я также помню его сильные руки, которыми Борзов без труда сможет меня задушить, и, заглушая в себе бунтарский дух, помедлив, отвечаю:
— Договориться о соседстве?
— Да. Пока длится наш договор, ты — верная жена, не создающая мне проблем. Только так я могу и вправду тебя защитить, — притворно-мягко поясняет. Не будь во мне крови Рерих, поверила бы. — Если будешь лезть на рожон и показывать характер, я…
— Сам меня убьешь и свалишь на Решетняка. Говорил уже, — устало отвечаю и, не сдержавшись, закатываю глаза.
— По рукам? — вздыхает.
— И твой язык больше не будет возиться в моем рту, — добавляю, приковывая взгляд к серому ковролину. Воспоминания о том зверском поцелуе расщепляют мой язык, лишая дара речи.
— Тебе понравилось, Марго, — уверенно заявляет. — И потом, я же не девственности тебя лишил, а всего-то слегка… прикусил, — его взгляд опускается на мои губы и задерживается там на недопустимо долгие пять секунд.
Тело как в жерло вулкана опустили.
Кончиком языка прохожусь по ране и чувствую все еще яркий привкус металла. Зрачки Монстра увеличиваются и превращают его глаза в две черные бездонные воронки.
— Хорошо. Посмотрим, что из этого получится, — и отворачиваюсь.
Трясет от близости, злости, ненавистного мне подчинения и этой самой… кротости.
Надо подумать, как перевести свое оружие из дома туда, где теперь буду жить. Я так понимаю, меня перевозят куда-то к Борзовым, и я очень надеюсь, что это не крошечная комнатка два на два без возможности куда-либо выходить.
Лучше похороните меня сразу.
Ночь проходит без сна. Раф ушел практически сразу, но я не могла сомкнуть глаза до утра. Представляла, что он заваливается в номер. И все часы, пялясь в потолок, продумывала тактику защиты. Но если его убивать, то нужно это делать на расстоянии, не когда он прижимается ко мне всем телом, со своим языком в моем рту.
Платье оставляю в номере на кресле. Хранить не собираюсь. Надеваю зауженные джинсы и черную водолазку с высоким горлом. Из обуви лишь свадебные туфли. Сойдут и они.
Спускаюсь с одним небольшим чемоданчиком и сажусь в зоне ресепшена в кресло. Появился прекрасный шанс сбежать. Но я не разбираю, что со мной случилось: принятие своего положения или урок от Борзова?
Я остаюсь сидеть в ожидании своего чертового мужа. Он бы хоть свой номер телефона сказал.
Раф заявляется через час. Не помню, чтобы он заходил в номер переодеваться, но на нем джинсы и футболка, а не вчерашний свадебный костюм.
Не поздоровавшись, берет мой чемодан и вывозит из отеля. Я, как приложение к чемодану, а не наоборот, плетусь следом. Так же молча мы доезжаем до аэропорта, садимся в частный самолет и долетаем до городка, руководящего Борзовыми.
Ян Борзов — директор завода, самый молодой и перспективный руководитель. Поднял «на ноги» заброшенное предприятие, теперь это огромный комплекс с многомиллиардными сделками.
Камиль Борзов — мэр. Бывший бандит и убийца, ныне занимается строительством соцобъектов и улучшением жизни города.
С Рафом сложнее. Он… очень похож на моего папу. Кого-то убивает, кого-то защищает. О первом знает определенный круг людей, и это не только такие же, как он. Вторые — довольно важные люди. И часто вторые в курсе первого.
К высотке в центре мы подъезжаем к закату.