— На этом сегодня закончим, Марго, — говорит сухо. — Я и не думал, что ты будешь такой… мокрой. Готовой.
— Даже во сне ты конченый урод, Борзов, — в мой живот упирается твердость. И вряд ли это его эго.
Мы целуемся медленно. Глубоко, проникновенно. По комнате раздаются влажные звуки.
Тепло, распределившись по телу равномерно, уносит меня. Раф отрывается от моих губ и какое-то время смотрит только на них: на мой приоткрытый рот и капельку общей слюны в уголке. Она стекает по щеке вниз, на подушку.
Это… пошло. Вульгарно.
— Спи. Ничего этого не было, Рерих. Все сон, — резко поднимается и скрывается в ванной. Слышу звук льющейся воды.
Сон сражает наповал, а когда просыпаюсь, Монстра в номере не обнаруживаю. Не только его бренное, но могучее тело, но и следов его пребывания. В воздухе только летает легкий, едва уловимый запах отельного геля для душа.
Глава 15. Марго
Завтрак не задался с первого же глотка кофе. Борзов сидит напротив, широко раскинув ноги, и разглядывает меня, словно распластавшегося жучка. Его ухмылка не позволяет мне сделать ни малейшего движения. Чувствую себя словно на прицеле.
— Что? — не выдерживаю и спрашиваю с напором.
— Как спалось?
Щеки воспламеняются за доли секунды.
Смотрю на Монстра и вдруг вижу его вчерашний поплывший взгляд, когда он глазел на мое полуголое тело. Сейчас по коже будто жар стекает.
Я свожу колени вместе, Борзов не может этого не замечать. Сидит, посмеивается, радуется, что застал врасплох.
— А тебе? — подношу кофе к губам и раздражающе звонко отхлебываю, не прерывая зрительного контакта.
— Снилось что-то? — спрашивает более зло, не отвечая на мой вопрос.
— Возможно, у нас был один сон.
— Это вряд ли, Ржавая, — добавляет тише.
Признаваться, что я на самом деле думала о том, что вчерашний инцидент — плод моего воображения, не буду. Опозорюсь.
А осознала я, что все было реальностью, только утром, когда увидела следы от щетины на груди, укусы и несколько синяков на бедрах. Именно в тех местах, где Раф целовал меня, кусал и сжимал.
— Если ты поела, идем переодеваться и на стрельбище.
После короткого, но такого острого разговора, аппетит потух. Я смотрю на одинокую булочку, омлет и две шоколадные печеньки с грустью. Проклятый Монстр.
Поднимаюсь и следую за Борзовым, параллельно рассматривая его спину. Раф в одной белой футболке. Ткань обтягивает каждую бугрящуюся мышцу, делая ее каменной на вид.
Взгляд тянется ниже и ниже, к ягодицам. Их неплотно облегают джинсы светло-голубого оттенка. Спорим, его задница такая же твердая и накачанная, как, скажем, плечи, за которые я хваталась вчера? Хотелось, чтобы следы моих ногтей тоже красовались на его коже, в качестве мести. Его щетина жесткая для моей нежной кожи.
— Я могу остановиться, и ты сфотографируешь, — бормочет едва различимо, но я понимаю каждое слово и вспыхиваю спичкой.
Почему он чувствует и знает больше, чем надо?
— Больно ты мне нужен. Монстр!
Ускоряюсь и обгоняю Борзова — лишь бы не видеть его, эту спину, эти ягодицы. А по моей спине уже ползут горячие взгляды Рафа…
Стрельбище, куда мы собираемся, с… прости господи, мужем, в самом отдаленном месте на территории отельного комплекса. Не самое посещаемое место, и я в корне не понимаю почему. Лучшего занятия и не придумаешь.
Мы доходим по широкой дороге почти не разговаривая. Людей, гуляющих по тротуарам, немного, и притворяться любящей парой на медовом месяце не имеет смысла.
А когда рука Рафа ложится на мою поясницу и слегка поглаживает, тело тут же откликается.
На первой дорожке замечаю Калача. Тот один.
Лицо Борзова — очередная маска. Да, улыбается как-то по-настоящему и искренне, но я знаю, что передо мной не тот Монстр, что клялся меня убить.
— Будь любезной, но не слишком, — говорит, еле шевеля губами. — Мне не нужно, чтобы он обратил на тебя внимание.
Значит, вчерашнее платье было не для демонстрации меня перед Калачом. Я довольно выдыхаю. Раф, несмотря на все его недостатки, не стал бы торговать женщиной или что-то в этом роде. Борзовым в этом плане можно доверять. Что его отец, что братья, никогда не были замечены в чем-то грязном относительно девушек.