Я — не проблема, Монстр!
Целюсь в спину Борзова, но в увожу дуло чуть левее — аккурат между плечом и головой. Свист пролетевшей мимо пули должен заставить его замереть.
Надеюсь, не снесу ему голову. Трупы я никогда еще не прятала…
Снимаю предохранитель. Прицел. Вдох. Рука натянута, напряжена. Дрожь постепенно смывается счетом про себя от «одного» до «пяти». И…
…Выстрел!
Карканье ворон, шипение рядом — будто закачивается порция воздуха, — а затем... густая тишина.
Опускаю руку с пистолетом и ловлю острейший взгляд Борзова. Монстр только что медленно-медленно повернулся. Между нами расстояние метров пятнадцать, но я слышу его напряженное тяжелое дыхание и слышу отчаянно громкие удары сердца. Или это все мое? И дыхание, и удары?
Мои губы дергаются в коварной улыбке.
Что, не ожидал такого шага от ржавой «проблемы»? Я еще и не на такое способна, дорогой муж!
Монстр возвращается ко мне тихой поступью, подобно хищнику. Но я — единственная жертва, кто смотрит на своего врага и убийцу прямо. Не боясь, не убегая, не позволяя возвыситься над собой.
— Сюда давай, — протягивает ладонь.
Его тоном можно заморозить целый континент. Холодный, колючий, стальной!
— Нечего играть с опасными предметами.
— Я умею! — слезы стремительно наворачиваются на глаза. Этот процесс не поддается контролю, и крупные соленые капли разрезают сухую и горячую кожу щек.
«Умею…» — твержу про себя. И стрелять, и ножи метать. Еще разбирать и собирать оружие. Приемы самообороны знаю. Меня же учили.
Но обо всем молчу, когда хочется рассказать все как на духу. Не знаю, откуда взялось это желание, в то время как отец настоятельно просил не хвастаться навыками. Некоторые вещи необходимо хранить в секрете. Но сейчас меня рвет изнутри доказать, что я могу. Но по-ребячьи хочу и топать ногами, кричать, чтобы услышали, наконец.
Монстр бережно вытирает дорожки слез большими пальцами. Но вся эта нежность и забота напускная. Читаю по черным, как ночное небо, глазам. В них взрываются звезды от тысячелетнего напряжения.
Поджав губы, кладу свою драгоценность ему в раскрытую ладонь и, сгорбившись, отхожу на шаг.
Раф рассматривает расписную серебристую рукоятку, крутит оружие в руке и только потом убирает его за пояс. Смотрит по сторонам и делает длинный, успокаивающий вдох.
— Достала… — вцепляется в меня взглядом-крючком.
У меня перехватывает дыхание. Раф зажимает ладонью мое горло и толкает спиной к ближайшему дереву. Я не чувствую земли под ногами. Борзов несет меня, удерживая за шею.
Смотрю во все глаза сквозь нарастающее количество золотистых мерцающих точек.
Шершавая кора, несмотря на надетую на мне ветровку и футболку, все равно корябает поясницу. Раны тут же саднят и пощипывают.
Монстр смотрит вожделенно, и… яростно. Убийственно. В прямом смысле. Его свободная рука разгуливает по моему телу. Сжимает, трогает. Раздавливается и размазывает.
— Смотри на меня! — произносит в губы горячим шепотом. — Не смей закрывать глаза. Я же сказал, что накажу за следующую твою выходку?
Мотаю головой, но только сильнее корябаю затылок. Волосы запутываются в трещинках коры.
Пахнет сырой землей и мятной свежестью дешевого геля для душа.
— Только коснись меня снова, и я… — сдавленно ругаюсь. Его крепкая ладонь продолжает удерживать мою шею. Его пальцы почти полностью обвили ее.
Он смеется мне в лицо, и становится похож на настоящего Монстра без принципов и морали.
На его висках выступила испарина, короткие волосы намокли и слиплись. Светлые ресницы подрагивают, когда Борзов моргает и пробегается по мне взбешенным взглядом.
Его так задело, что я выстрелила? Или что выстрелила в него? А может… что не смогла попасть?
— А я не буду касаться… — и вновь его лицо озаряет больная усмешка, от которой все внутренности съеживаются в комочек.
— Ч-что?...
До слуха доносится звук раскрывающейся молнии на джинсах. Его.