— Сомневаюсь, что я интересую его для того, о чем ты подумала. — Мое лицо остается невозмутимым.
Никто не должен догадываться, что творится в душе и какие страхи обуревают. Так говорит мне отец. Покажешь — и вот брешь, через которую проберутся к тебе твои враги и уничтожат, пользуясь случайно показанной слабостью.
А меня правда бросает в неконтролируемую дрожь, когда начинаю думать о первой брачной ночи. Монстр из тех «людей», кто просто берет свое. Через несколько часов, став Борзовой, я буду его собственностью…
— Но ты же будешь защищаться, если он решит… Поняла, в общем.
— И наживать еще одного врага? Дура ты, Мари, — грубо затыкаю сестру и закатываю глаза. — Да и не придет ко мне Борзов, спорю на свой любимый «Кольт».
Бросаю взгляд на папу, сидящего неподалеку от нас.
Отец читает прессу. На нем деловой костюм и дорогие ботинки из крокодиловой кожи. Он выглядит бизнесменом из списка «Форбс», а если умело капнуть чуть глубже, то можно увидеть настоящего Абрама Рериха: профессионального наемника, что учит и содержит таких, как он. Опасный, четкий, непобедимый, но с одной единственной слабостью — его семья. Поэтому Абрам Рерих использует все способы, чтобы защитить наши жизни.
Вынужденный брак — один из них. Лучше закованная в семейные узы дочь, чем мертвая…
Через два часа мы садимся в частном аэродроме столицы. Нас встречают заказанные бронированные машины, куда молча усаживаемся и доезжаем до отеля в центре. Через день здесь состоится моя свадьба.
Платье было заказано без моего участия. Как и букет невесты, и дорогие украшения. Я даже не знаю, какой будет торт. К списку гостей я тоже не прикладывала руки, но мне известно, что ожидается около трехсот человек. Мама растрепала. По секрету.
Папа обещал грандиозную свадьбу? Получите, распишитесь.
Пресса, журналисты, какие-то там блогеры, которых я и в глаза не видела… Шумиха вокруг свадьбы Марго Рерих и Рафа Борзова просто оглушает своим масштабом. Точно весь мир должен быть в курсе! И пингвины в Антарктиде тоже.
Всю ночь я плохо сплю. Мне снится, как ко мне приходит Монстр и берет, берет, пока я не молю о пощаде. Грубо, жестко, беспощадно и бесчеловечно. И… смеется, запрокинув голову.
Его татуировки, как змеи на голове Горгоны, извиваются и шипят.
Верчусь, сминая крепко заправленные простыни. Они мокрые от моего пота насквозь. Возможно, даже плачу.
— Пора подниматься! — мама заходит в мою комнату без стука. За ней плетется Мари. Ее глаза красные, и понимаю, что сестра тоже всю ночь ревела.
— Ты же не хочешь опоздать на свою свадьбу, дочь? Кстати, я уже видела в лобби Рафаэля. Он интересовался, как ты себя чувствуешь и не нужно ли тебе чего? Раф показался мне милым и внимательным. Из вас получится хороший союз.
Раф — хитрый монстр, мама.
Закрываю уши подушкой и громко мычу. У моей проблемы правда нет другого решения, кроме как… он?
* * *
Смотрю на свое отражение, и так и тянет взять что-то тяжелое и кинуть, разбивая зеркало на осколки.
Белое платье длинное, чуть пышное. Верх вышит стразами, ткань полностью покрывает руки, а вот плечи и ключица остаются открытыми. На ногах симпатичные лодочки на невысоком каблуке.
И самое непонятное в этом образе для меня — фата. Она длинная и плотная. Такая безвкусица!…
— Сейчас придет фотограф сделать несколько снимков для журнала, — мама говорит с некой гордостью в голосе. Хотя она прекрасно осведомлена, какова цель этого брака. Вот оно — умение играть на публику.
Когда раздается стук в дверь, желудок болезненно сжимается. Щеки вспыхивают от скачка адреналина в крови, и вопреки всем установкам и правилам, мои руки дрожат от испуга.
Откуда-то знаю, что пришел не фотограф. Слишком… по-хозяйски прозвучал стук. Он будто бы не должен был звучать вовсе.
— Веди себя подобающе, Марго, — очередь мамы предупреждать. И да, она тоже почувствовала присутствие Борзова за дверью.
Он заходит тихим, уверенным шагом. Чуть медленнее, чем в зал ресторана, но мое сердце совершает кульбит, отчего сжимаю ладони в кулаки. Главное — не выдать своих истинных чувств.
Не выдать свой страх.
— Видеть невесту до свадьбы — нехорошая примета, — с актерской улыбкой на лице говорит мама, немного даже заигрывая.