Снова и снова повторяю про себя как мантру.
— Пристегнись. Поехали, — кинув в меня раздраженный взгляд, поворачивает ключ зажигания и выезжает на шоссе.
— Ты убил его, потому что он меня напугал… Калач угрожал мне… — строю версию, где одна лучше другой. — Он хотел меня выкрасть…
— Помолчишь уже?
А я не могу остановиться.
Улыбаюсь, радуюсь, как та, которая поняла, что все же имеет власть над этим Монстром. В любом случае, я на верном пути. Эта мысль зажигает во мне негасимый огонь, и я полна уверенности, что сумею Монстра сделать ручным. Своим.
— И не надейся, мой милый Раф, — и шлю ему воздушный поцелуй. Только после этого я расслабленно откидываю голову и прикрываю глаза.
— Больная, — цедит недовольно, усмехаясь.
— И ради больной ты замочил одного нехорошего человека. Он страдал, скажи? — приоткрываю глаз и чуть ли не облизываюсь. Борзов за рулем своей тачки выглядит соблазнительно-опасно. — Хотя мне плевать. Надеюсь, он будет гореть в аду.
— Постарайся больше не вмешиваться в дела и не лезть в них. Уже не прошу, не требую, а умоляю. Ржавая. Кофе дай.
Снова плюю на приказной тон и протягиваю ему свой остывший отвратный кофе. Из сумочки достаю обезбол, который он слизывает горячим языком с моей ладони, и вновь запивает кофе.
— Ты привыкнешь. Ко мне.
Глава 20. Марго
После нашего свадебного путешествия Раф пропал из моих радаров. Он появлялся дома только поздно вечером, и наутро я видела в раковине лишь чашку из-под кофе.
Это выводило нереально. Мне казалось, что после случившегося мы, как минимум, будем общаться. Первые ростки глубокой привязанности к Монстру проросли во мне в тот миг, когда зарылась носом в его вещи, пахнувшие мужским парфюмом. Сердце накрыло тоской, и… злостью. Почему ОН?
Дважды пробовала ему позвонить, но Борзов сбрасывал. А потом я получала короткий вопрос в сообщении:
«Срочно?»
Через минуту я все же швырнула телефон в стену. Я вспылила!
Даже в коротком сообщении из одного слова чувствовалось его раздражение. Я оказалась не к месту!
Мой план по приручению Монстра давал трещину, и каждый раз я буквально заставляла себя вспомнить: ради моей Раф безопасности кокнул плохого парня, не смеющего меня и пальцем трогать.
Монстр ко мне неравнодушен…
Успокоившись и увидев трещины на своем телефоне, решаю доехать до салона и починить стекло. Ну психанула, с кем не бывает? А потом можно заехать в офис к Рафу. Не помню, чтобы он это запрещал.
Боже, будто мне что-то можно запретить?... Выскажу ему все, что еще тлеет внутри.
Достаю из гардероба новый брючный костюм — шоколадного цвета брюки с высокой посадкой и укороченный пиджак — под него майку с рюшами бельевого типа, а на ноги черные лодочки. Подкрашиваю черной тушью ресницы и наношу на губы темно-вишневую помаду.
Чем ярче светит солнце, тем больше веснушек появляется на лице. Их уже ни один тональник не скрывает. Блин.
Перед выходом наношу любимый аромат.
«Видела?» — получаю сообщение от Мари. Из-за трещин на экране все текстовое поле в черных пятнах.
Не с первого раза, но у меня получается кликнуть на ссылку следующего сообщения.
«В прошлые выходные на территории крупного отельного комплекса в лесу был обнаружен мертвым известный московский фотограф Константин Калач. По данным следствия, причиной смерти стали переломы шейных позвонков. Правоохранительные органы возбудили уголовное дело, ведется расследование, подробности уточняются».
— Вот зараза! — сажусь на пуфик и взволнованно покусываю нижнюю губу, съедая помаду.
Я не смогла утаить от Мари произошедшее. Она моя сестра, и у меня нет от нее секретов. Ну, почти. Пока я так и не нашла в себе силы поделиться планами на моего Монстра. Отговаривать же начнет, а я ничего не хочу слышать против.
«Есть еще что-то? Кого подозревают?» — пишу с ошибками, потому что часть букв на клавиатуре не видна.
«Рафа твоего», — летит ответ.
Пульс учащается. Следующий вдох дается с трудом — будто что‑то сдавливает грудь.
«Да шучу. Дурная. Испугалась? Пока тишина. Буду следить».