— Ты… больная? — Наклоняется. Аромат цветов не перебивает запах сигарет.
Отворачиваюсь. Я не хочу, чтобы Монстр видел зачатки моих слез. Я такая же больная, как и он, вообще-то!
— Ладно, не колени. Ее ноги шикарные, признаю. Зачем портить красоту? — Вскидываю раскрытые ладони и уже хочу отойти от Борзова. Его гнев как удавка на моей шее.
— Ее зовут Алиссия.
Ток прошибает от макушки до пят. Это имя я видела на одном из похоронных венков. Щеки вспыхивают, а сердце отбивает нервный ритм, тарабаня слово: «опасность». Решетняк не просто следит за мной и знает меня, он осведомлен обо всем, что происходит в наших жизнях. Он… как червяк, заползает всюду, куда можно и нельзя.
— Ужасное имя, — выплевываю яд и чувствую себя ужасно. Мне плевать на имя, я в ярости оттого, что он говорит о ней при мне.
— Ревнуешь.
— Пф-ф-ф. Не дождешься! Своими встречами ты только очерняешь мое имя. И свое. Разве позволено женатому человеку при свете дня встречаться с… Алиссией.
— Цветы купила ты? — вдруг переключается. Мне остается хлопать глазами, как дура какая-то.
— Спроси у того, кто за мной следит.
— А за тобой никто не следит, Ржавая. Но я знаю о каждом твоем шаге.
Отхожу. Борзов преследует. Его глаза погружают меня во тьму, и тело начинает потряхивать. Примерное происходило в лесу, когда я выстрелила в него, а он наказал.
— Ты с ней спишь? — тихо спрашиваю. Его ладони подхватили меня под ягодицы. Он прижал меня к стене и сейчас его черный, порочный взгляд изучает каждую пору на моем лице.
Внутри просыпается вулкан. Обжигающая лава устремилась по венам, поднимая температуру тела.
— Нет.
Выдыхаю судорожно.
— К сожалению, — добавляет.
Скалюсь, когда Борзов довольно улыбается холодной улыбкой.
— Алиссия слишком правильная, чтобы спать с женатым. Наши отношения закончились в тот день, когда я надел долбаное кольцо тебе на палец. И снова к сожалению.
— Какой честный Монстр, — ухмыляюсь с ехидством. — А теперь опусти меня и уходи.
Обида за недельное отсутствие все чувства к Борзову пропускает через терку. Мне больно внутри, когда он так легко может говорить о своей девушке да и заявляться посреди дня, стоило мне переступить порог квартиры с букетом.
Раф плавно ослабляет хватку на моих ягодицах. Там точно появятся синяки.
Нога одна за другой касаются пола, и Борзов отступает. Очертив мощную фигуру взглядом, замечаю прилично вздыбленную ширинку и высоко поднимающуюся грудную клетку. Глаза Монстра по-прежнему цвета угля, ни полосочки синевы.
— Не вздумай приближаться!
Крошечными шажками отступаю. Спину сводит от напряжения, вдоль позвоночника стекают первые капли пота.
Протискиваюсь к оставленным вещам, чтобы нащупать сумку и взять оттуда пистолет. Монстр посмеивается, и его смех не несет ничего хорошего. Для меня.
— Не это ищешь? На этот раз я предусмотрел, — и крутит мой дамский пистолет на одном пальце. — Из-за твоей выходки с Калачом, я всю неделю откапываюсь от навалившихся проблем. Раздевайся, Рерих!
Глава 22. Раф
— Какого хрена ты его завалил, Раф? — цедит один из участников, задействованных для этого дела, стряхивая пепел мимо пепельницы.
Отмалчиваюсь до последнего. Официально против меня нет улик, но это только потому, что у нас везде свои люди. Да и вообще я не оставляю следов.
— Ла-а-адно, одним мудаком меньше. Но я не знаю, как мы заказчику все объясним. Тебя пока чихвостят по всем фронтам. Типа Борзов разучился держать себя в руках, — поглядывает исподтишка. Стараюсь не реагировать, но… Задевает.
Я глыба льда, что касается эмоций на работе. И все рухнуло с появлением одной маленькой ржавой девицы.
— Конечно, целью все равно является ликвидация, — делаю слишком глубокую затяжку, чувствуя, как отравляющий дым обжигает легкие до боли.
— Но нам поставили задачу выследить. Он пешка, через которую мы выйдем на короля, — тушит окурок с еще как минимум тремя затяжками и уходит в офис, оставляя меня в курилке одного.