— Сидеть! — рявкнула, не жалея глотки, и успевшие подскочить со своих мест загомонившие мужчины буквально попадали обратно. — Заткнулись, успокоились и слушаем меня! Мне плевать, кто вы и каков ваш статус! Дернется хоть один — уничтожу без суда и следствия! Здесь и сейчас, закон — я! Высший суд — я! И палач тоже я!
Болезненно дернула за волосы старуху, которая чуть ли не единственная в помещении сохраняла относительное спокойствие, и приказала уже ей:
— Говори. Хоть одно слово лжи — и я живьем сниму с тебя скальп.
— Что ты хочешь услышать от меня, чудовище? — тихо произнесла графиня.
— Чудовище? Я? — хмыкнула, прицарапывая её горло отросшими когтями. — И это говорит та, кто отправила на смерть десятки подчиненных, налепив на них ментальные метки? Мадам, я всего лишь хочу восстановить справедливость, а вот ты… Ради чего убила герцога ты?
— Не я, — упорствовала она.
— Да-да, — цыкнула. — Без демагогии, пожалуйста. Кто отдал приказ Роберту?
Тишина. Секунда. Две… Три.
— Я, — наконец признала она, глядя вперед, и я прекрасно видела, как вытягиваются лица некоторых присутствующих, до последнего не верящих во внутреннее предательство. — Да, я. Давир отошел от управления делами ещё несколько лет назад. Всё тянули на себе я и Виль. Зачем нам такой глава? Лишь ради ширмы. Но стоило появиться тебе — и он… — судорожно вдохнув, она продолжила: — Начал мешать. Мы быстро поняли, к чему всё идет. А ведь есть не только ты. Но и твой брат. Нетрудно догадаться, кто унаследует всё. Всё, что сделали мы!
Дернувшись, женщина уколола меня в бедро чем-то тонким и жгучим, но телу Иссушающего был нестрашен никакой яд и он вытек обратно вместе с тонкой струйкой крови из ранки, которая почти сразу затянулась. Я даже не успела толком понять, что это вообще такое было, зафиксировав лишь сам факт и его итоги.
— Вы сделали… — хмыкнула. — Ну конечно. А остальные тут для антуража собрались.
Чувствуя, как женщина замерла, не собираясь рисковать подельниками, ведь с минуты на минуту я должна была умереть, так что пришлось разочаровывать.
— Мне не страшен яд. Что бы ни было намазано на ту спицу, всё зря.
— Чудовище, — с отвращением процедила графиня и снова дернулась в моём захвате, но я устала быть хорошей и просто сломала ей руку, из которой на пол с тихим звоном упал тончайший стилет. Тихонько вскрикнув, старуха попыталась обмякнуть, имитируя обморок, но я ей не позволила, встряхнув и силой удерживая на весу.
— Кто твои подельники? Имена! Сейчас же или я вскрою твою черепушку и вытащу информацию сама! Только вряд ли ты после этого выживешь!
— Виль, — выдавила она нехотя. — Йохан… Масим. Анатоль.
Ага. А Анатоля-то тут и нет…
— Ложь! — с акцентом выпалил араб, который тоже оказался вооружен, и сейчас, выхватив пистолет, пятился к двери. — Всё ложь! Всё!
Видя, что мужик на взводе и почти в истерике, почти сразу поняла, что он собирается делать, и успела отшвырнуть в сторону тело старухи до того, как он всадил в него всю обойму. Ей достался лишь один выстрел в бок, тогда как я словила ещё три пули в корпус и настроения мне это не прибавило. Дер-рьмо!
Я едва сумела сдержать смертельный удар и последующий захват с иссушением, но всё же сумела, и Масим лишь отлетел в стену, оставив на ней кровавый след от удара затылком, и медленно сполз вниз. Но живой.
Я же, обернувшись к остальным лицам, замогильным голосом произнесла:
— Если хотите остаться в живых, сложить оружие. Сейчас же. И накопители. Мне нужны магические накопители, иначе я начну жрать вас. Все читали легенду об Иссушающем?
Судя по бледным лицам демонов, легенду знали все, так что на пол моментально было вывалено оружие, а ко мне на подгибающихся ногах приблизился швед Ларс Густафсон и протянул на ладони крупный перстень с вместительным накопителем.
Подставила свою ладонь, чтобы не коснуться мужчины самой, ведь сдерживалась из последних сил, чувствуя, что своенравное тело уже вытягивает жизнь прямо из пространства, и поспешила надеть кольцо на палец сразу, как оно оказалось у меня.
М-м… хорошо-о-о…
— Ещё!
Вторым рискнул подойти итальянец Тито Вентурини и снова крупный перстень.
О, да-а…