Ещё через час, разобрав каждую спорную вещь отдельно, в конце концов решили, что из художки Лира возьмет с собой только скетч-бук и цветные гелевые ручки, из украшений — серьги, подаренные мамой на пятнадцатилетие, из одежды — несколько симпатичных платьев, футболку, шорты, купальник, ночнушку, туфли и бельё, а остальное вполне можно упаковать в коробки и убрать на дальние антресоли до поры до времени.
Немного по-своему, но Тамара Федоровна любила внучку, так что проблем не возникло: и коробки нашлись, и место. Женщина даже искренне всплакнула на прощание, взяв с Лиры слово, что та обязательно будет звонить ей хотя бы раз в неделю, как устроится на новом месте (туда же и вещи потом посылкой отправит), а мне достался необычайно строгий взгляд и тоже пара слов. Но посуровее.
— Не обижайте мою девочку, Линн. Сердце подсказывает мне, на вас можно положиться, но всё равно знайте — я буду переживать и следить за её жизнью даже отсюда.
Да-да, сердце… А не гипноз часом ранее. Да-да.
— Я не обижаю женщин. — Решив напоследок проявить немного галантности, я поцеловал зардевшейся бабуле руку, окончательно убеждая, что я наилучший вариант для её внучки, и мы с Лирой отправились дальше.
Сначала в парикмахерскую, чтобы свести потаскушный пергидрольный цвет и вернуть эльфёнку естественный русый с лёгкой рыжиной (это было моё категоричное условие).
А потом в детский дом за Иви.
Младший эльфёныш оказался точной копией старшего, только ещё тоньше, а глаза ещё больше. Иви только через пару недель должно было исполниться семь, но лично я не дал бы ей больше пяти: одни глазищи и несколько хрупких косточек. Да тут дунь — унесет! Волосы у малышки оказались светлее, с пепельным отливом, ушки чуть острее, а в глазах больше изумрудной зелени, чем травяной, как у Лиры, но в остальном один в один.
Оформление всех необходимых документов (даже под гипнозом) заняло у директрисы детского дома больше часа, но из ворот мы выходили уже полноценной семьёй, хотя окончательно документы окажутся у меня на руках только через несколько дней — всё же не фальшивку делали, а через все соответствующие органы. Хотя и с ускорением в виде внушительного денежного поощрения для всех заинтересованных лиц, но лично я считал, что ещё легко отделались.
Иви, наревевшись от эмоциональной встречи с сестрой, тихонько посапывала у меня на руках, доверчиво прильнув к груди, а Лира стойко несла уже две сумки: свою и младшей сестры. Туда любезная Анна Васильевна положила всё то, с чем девочка поступила к ней три месяца назад — кое-что из весенне-летней одежды-обуви и несколько игрушек. Медицинскую карту я забрал сразу, решив изучить на досуге, а за остальными документами придётся прогуляться до опеки, когда те будут готовы.
Но это такая мелочь по сравнению с тем, что я, кажется, впервые обрёл семью…
Странное чувство, очень. Словно в груди прямо над ледяной пустотой вдруг зародилась меховая звезда. Маленькая, но уже мягкая и несмотря ни на что — тёплая.
А на полпути к корпусу я столкнулся с драконом. Тот, явно распаренный после бани и СПА-массажа, прогуливался по аллее с откровенно мечтательным видом. Но стоило ему увидеть нашу троицу, как лорд-инспектор мгновенно подобрался и остановился прямо у меня на пути, не скрывая своего изумления. Пришлось цедить сквозь зубы: «мои племянницы Лира и Иви», и только после этого нам уступили дорогу. Следующие метров десять, пока не свернули к корпусу, я ощущал буравящий спину взгляд, но даже не запнулся.
Не дождётесь!
Проводив странную троицу недоверчивым прищуром, дракон крепко задумался. Происходило нечто крайне странное и он не мог понять, что именно. Если отбросить предвзятость, эти трое действительно были отдаленно похожи, но… Не больше, чем любые другие полукровки со светлыми волосами. Девчонки явно с долей эльфийской крови, в парне же ощущалась сила иного рода — куда более грубая и мощная, скорее всего демоническая. Он бы даже предположил дракона, если бы не знал точно, что полукровки у драконов не рождались. Дитя, рожденное в браке с драконом, всегда становится драконом, кем бы ни был второй родитель.
Опять же, если вспомнить реакцию старшей девочки, то она мгновенно отступила под защиту Линна, а младшая доверчиво спала на его руках. Не просто спала, а тесно прижимаясь, как к единственному родному существу.