- Пробьем, - говорит Калина, набирая на телефоне сообщение своим людям.
Девчонка мне нравится. Есть в ней невинность, неопытность, такая чистенькая, будоражит во мне давние образы. Она – новое в моей пресыщенной жизни. Осточертели эти профессионалки, которые даже знают, как смотреть, чтобы у тебя вставал. Но это все механика. Их работа – мое расслабление. Но никогда не получаю его полностью. А вот девочка Ева… точно искушение. Не уверен, что Косыга как – то отреагирует, это больше толчок для его жены – Алины. Женщины всегда излишне эмоциональны и способны на многое. Особенно, когда мать борется за свое дитя. Не думаю, что Алина бросила свою дочь. Она – умная женщина, понимала, что Косыга не даст ей возможности родить. Кто помог Алине и скрыл ее беременность? Кто – то из своих, однозначно. Умело и грамотно сработали. Но тайное всегда становится явным. Ева – пешка в моей игре. Такая сладкая, сочная пешка. У меня нет цели уничтожать ее. Исполнит свою цель – отпущу. Пусть воссоединиться с матерью, если получится. Косыга – горячий и буйный. К женщинам всегда относился как к источнику удовольствия. Если они начинали транслировать что – то другое – выбрасывал как неисправную вещь, без сожаления. На Алине залип. Нас всегда притягивает то, что не принадлежит нам. Вот и мне нравится эта девочка, что пытается тягаться со мной. Невольно чувствую возбуждение, вызов – через сколько она будет стонать подо мной, кричать мое имя и просить еще. Ее дырочка очень тугая. Кровь с бешенной скоростью приливает в пах. Отгоняю ненужные мысли, стараюсь сосредоточиться на Лаврове, но он отлучается на важный звонок. Старый хрыч. Не получится у него усидеть сразу на двух стульях. Быстрее пулю словит.
- Ты заметил, как на тебя смотрит девчонка? – говорю я Калине; тот смотрит на меня пронзительным тяжелым взглядом.
- Молодая она, глупая, - говорит Калина. – Сам не понимаешь?
Хмыкаю. Понимаю. И мне не нравится, что она обращает внимание на моего двоюродного брата. Калина всегда был хладнокровен, мыслил трезво. Бывший десантник, которого мне с трудом удалось перетащить к себе. Он так бы и занимался ремонтом машин в своем захолустье. Он – единственный, кто сдерживал моих псов. Кроме меня – все знали, что я не особо люблю разговаривать, выяснять отношения. А потому боялись. А Калину уважали. Даже слишком.
- Движуха, - говорит Калина, кивая на танцпол, что развернулся под ногами.
Вижу беснующуюся толпу, ее разрезают парни и девушки, что медленно двигаются к лестнице, в сторону туалетов, на барку, за столики. Как по мне – обычные кутилы, что любят понюхать в туалете дешевую синтетику. Но у Калины глаз наметан. Он кивков выделяет мне четверых: видно их выправку, целеустремленность, уверенность и твердость движений. Я рад, что Калина на моей стороне. Он – спец. Говорил, что возможно такое развитие событий. Но я не думал, что Лавров настолько охренеет и даже не повыеживается немного, для приличия. Старый хрен. Калина посылает кода своим людям, расставляя на позиции. Совсем скоро здесь будет горячо.
- Девчонка – на тебе, - говорю и иду следом за Игорем – еще одним нашим водителем, он также бывший служивый; по дороге улыбаюсь и жму руки знакомым: каждый из них – либо партнер, либо конкурент.
И сейчас их станет вполовину меньше. Кажется, большинство присутствующих мужчин уверены в своем бессмертии или напрочь лишены инстинкта самосохранения. Мельком вижу сочную малышку Еву, которая озирается по сторонам, нервничает. Чувствует своим женским чутьем - ситуация накаляется. Дам девочке того, кого она хочет. Посмотрим, что из этого получится.
Калина
- Девчонка на тебе, - говорит Явор, я киваю и стискиваю зубы до скрежета.
Мой двоюродный брат – тот еще козел. Спецом меня к девчонке заслал. Играется. Я в который раз чертыхаюсь про себя, жалею, что пошел работать на него. Особенно сейчас. Иду к девчонке. Что у нее с кармой? Родилась не под счастливой звездой? Невезучая. Слишком. Она нервничает, осматривает зал. Замечает меня, на ее лице - облегчение. Красивая. Похоже, не понимает, насколько. Явор сломает ее. Подчинит. Черное платье красиво облегает фигурку – сочную, женственную. Такую сразу хочется подмять под себя, и больше не выпускать. Подхожу к ней, беру за тонкое запястье – кожа нежная, теплая. Чувствую ее дрожь.